— Тобой я занимаюсь давно-о-о… — он протянул последнее слово.
(Вот откуда это у Томки…)
— Знаю, что наган прячешь… То, что стрелялся, никто не знает, а я — знаю. Про липовый журнал, по которому кровь сдаешь — знаю. И что на курсах языком болтаешь — известно. Все знаю… Не отдам ее!!! — заорал он страшным голосом. — Сгною в тюряге, как падаль!! — Взял бутылку. Зачем-то посмотрел ее на просвет и выпил одним духом.
— Томку из головы выкинь. Никаких писем, ни звонков. Попробуешь жаловаться — раздавлю, как вошь… Это тебе не с жидовочками баловаться…
Плюнул на пол, сунул бутерброды в карман и, словно нехотя, пошел к дверям.
ЛИСТ ШЕСТНАДЦАТЫЙ
Вдруг Лена крикнула:
— Смотрите! Сам себя… Как жаль… А я хотела живого привезти в Москву и показать знакомым…»
Этими строчками начиналась моя дипломная работа.
Фильм должен был рассказать о людях, добывающих нефть в пустыне. По замыслу, текст этот, местами рифмованный, пишет в своей тетради молодой рабочий. Отсюда родилось и название фильма: «Тетрадь, пахнущая нефтью».
Экспедиция готовилась на апрель, в район Ташкентских песков, где предполагался пуск первого фонтана.
Лев Быстряков из-за сердца поехать со мной не мог. Окончательно группа сформировалась только в марте.
Оператор — Василий Тумчин, ассистент его — Лена Воронина, администратор — Олег Столяров и я — автор сценария и режиссер фильма.
В Ташкенте мы задержались на два дня — получали пленку на студии. Обалдевшие от жары и сытной еды, бродим по базарам. Купаемся в тепловато-мыльной воде Комсомольского озера и там же, на островке, пьем холодное пиво, под зажаренный в соли миндаль.
Трактора-вездеходы вышли в ночь, чтобы, пользуясь прохладой, проскочить основную часть пути.
Утром быстро поднимающееся солнце мгновенно накалило металл кабины. Двигатель поддавал жару изнутри. Кругом слепящий блеск неподвижных песков. Песчаная пудра забивалась в уши, разъедала глаза и растрескавшиеся губы. От постоянного грохота голова деревенела.
У Лены второй обморок. У меня хлещет из носа кровь. Остальные держатся.
Двигаемся по компасу — трассы, как таковой, нет, и если бы по нам не пальнули из ружей, мы бы проскочили промысел.
Лену и меня положили в санчасть. К съемкам приступили только через неделю.
На промысле работало около ста человек. В основном молодежь из разных республик. Среди них мы сразу нашли героя фильма. Точнее, нашла его Лена.
Пока единственная женщина во всей пустыне лежала в санчасти, она ежедневно получала кучу записок и писем.
Мало, кто выдержал бы такой ураган чувств, мыслей и слов. Но Лена выдержала. Она любила во всем мире только кинематограф.
Среди писем было одно, написанное стихами. Судя по стилю и подписи, автор — грузин.
Это письмо и решило наш выбор. Бригадир монтажников — Вахтанг Махатошвили вошел в фильм, как есть: чумазый от пота и масла, загорелый, как головешка, в немыслимых шортах, сшитых матерью из старых полотняных брюк, с открытой улыбкой и привычкой постоянно пожимать плечами.
Мы полюбили его сразу и начали готовить, как готовят невесту к обряду венчания.
Пуск нефти через четыре дня. Это и будет финалом фильма. Что ж! С конца начиналось многое!
Выбрали место для киносъемки. Учли возможные варианты, возникающие обычно при документальных съемках.
В идеале финал должен выглядеть так:…к вентилю подходят трое рабочих. Среди них наш герой. Он три раза плюет через левое плечо по русскому обычаю и поворачивает колесо вентиля. За взглядом героя камера панорамирует вверх, где уже бьет в небо черный фонтан…