Главное достоинство юрт — тепло. Дневальный сутками кормит углем прожорливую печь. Можно сушить портянки и обувь, можно варить похлебку из украденной на кухне мороженой картошки.
При выходе из лагеря два барака. Штабные кабинеты администрации. Бухгалтерия. Цензорская. Надзирательская. Санчасть.
В центре лагеря огромный бревенчатый клуб с театральной сценой, кулисами, занавесом и киноэкраном.
Отдельный вход в библиотеку и читальный зал.
Библиотека…
С какой бережливостью хранятся здесь книги! Их штопают, склеивают, разглаживают утюгом мятые страницы.
Позже я видел, как одного негодяя, сделавшего из «Капитанской дочки» колоду карт, избили до полусмерти.
Лагерная библиотека — хранилище прекрасных книг. Свободно читай Гумилева, бери Цветаеву, Бунина и Булгакова, Фрейда и Ницше…
Издания в основном дореволюционные и двадцатых годов. Почти на каждой книге экслибрис: «Профессор Петербургского Университета…», «Настоятель церкви Св. Ольги…», «Доктор исторических наук…», «Из частного собрания…»
Фамилии, фамилии, инициалы…
После ареста владельцев книги экспроприировали и развозили (странно, не правда ли?) по тюремным и лагерным библиотекам.
Заниматься цензурой, видимо, было просто некогда и некому.
Была другая, более важная работа.
Я зачислен в бригаду бетонщиков.
— Пятьдесят тачек до обеда, тридцать после, — объявил бригадир, вручая брезентовые рукавицы.
Промышленная зона.
По периметру за день не обойдешь. Работы ведутся в три смены. Воздвигаются корпуса комбината и жилые кварталы города.
Два завода круглосуточно выдают жидкий бетон. Самосвалы доставляют к нам на площадку. Мы развозим его в железных тачках.
Бегом по узкой обледенелой доске… Сзади наседают другие… Остановиться нельзя — сшибут. Потом не заберешься с тяжелой тачкой на доску, завязнешь в глубоком снегу.
— Бегом! Бегом!
Болят плечи и спина. Они будут болеть и ночью.
Болят обмороженные пальцы и щеки.
— Живей! Краснознаменная!
Это юмор бригадира. Он у костра. С ним — культорг, беззубый цыган и еще один — Сашка, по кличке «Шпала», длинный, вечно улыбающийся тип.
Шпала — «вор в законе» и работать ему, как известно, не положено. Он хлебает из закопченной кружки чифир и отмечает щепочками на снегу количество тачек.
Все взаимоотношения в бригаде держатся на силе, и потому каждый только сам за себя. О справедливости заикаться глупо и даже опасно.
Возвращаясь с работы, я съедаю вечернюю кашу и заваливаюсь на нары. Заполненное болью тело долго не дает уснуть. Боль сильнее усталости. Волей-неволей становишься очевидцем…
Из санчасти (он там работаем санитаром) к бригадиру пришел Катрин — маленький толстозадый педераст. Он беспрерывно хихикает и облизывает губы. Макает в сладкий чай печенье. Жмурится от удовольствия, рассказывает последние новости.
— Утром один фашист загнулся. Начали раздевать для вскрытия, а у него браслет на ноге… Девяносто шестая проба.
— Не свисти!
— Во… — Катрин крестится кружкой.
— Давай доедай. Спать охота.
Бригадир нарочито громко зевает. Завешивает угол одеялом. Дневальный гасит свет. Все делают вид, что спят. В щекочущей тишине слышно, как Катрин доедает печенье. Звякнула пустая кружка. Вот скинул один валенок, другой… Хихикнул. А вот и громкий храп бригадира. Это он заглушает другие звуки. Стыдится все-таки…
Пятый день бюллетенит культорг. Вспухла рука: Пользовался грязным шприцем. Достал наркотик и со Шпалой подкололся. У Шпалы ничего, а тут лежи… Больному зачеты не идут. Цыган в плохом настроении.
— Деньги, деньги… У меня навалом деньги были! — Это он бригадиру, который заявил, что цыгане — «сплошная голь-шмоль». — Я таких на воле раз-два и к стенке! Вечор подрулишь к заводу в день получки… Худо-бедно — два лопатника саданешь.
— Зубы, видно, у проходной и оставил, — резонно замечает бригадир.
Юрта ржет.
Дневальный — дед Мазай (это от фамилии Мазаев), обычно молчавший, вступается за культорга:
— Да чего ты ему доказуешь? Послушать, дык он один тыщи имел… А на волюшке встреть, дык в кармане вошь одна и та с голоду ползти не можит.
Бригада хохочет, довольная критикой в адрес бригадира.
— Да, читал я твой формуляр! — многообещающим тоном прерывает бригадир. — Контролер в трамвае! Зайчишек ловил дед Мазай?!