Осторожно, не спеша разматывает мужик веревочку. Неохотно отдал бумажку. Остальные опять в трубочку и опять веревочку… Мотает, мотает, да и в карман задний и засунул. Платок цветастый, что купил, трясет… И сам любуется, и показать другим охота.
— Сколько отдал, батя?
— Сотнягу.
— Переплатил, батя.
— Чего болтаешь? Не слушай его, батя! Платок — что надо! Жена опупеет.
— Жену схоронил… Это — сеструхе.
— За такую тряпицу и молодуху найти можно, — вставляет третий. Мужик доволен: повезло с покупкой, оценили люди. Не грех и стопку…
В базарной пивной у стойки… Рука в карман… Е-мое… Ни трубочки, ни веревочки… Через распоротый бритвой карман видны кальсоны.
— Ы-ы-ы!!! — воет мужик, вытирая сопли цветастым платком.
А котел кипит. Валит пар из тысячи носов и ртов…
…«Почем?»… — «Сколько просишь?»… — «Кому шинель?!» — «Лещенко не надо? "Чубчик"! Дорого?! Крути "Светит месяц"!» — «Да это ж "хром", дура! В таких Керенский не ходил!» — «Часы, хлопец, не продашь?» — «Где дырочка?! Где дырочка?! С магазина кофта. Не видишь — ярлык!» — «Сколько вы за щенка хотите? — Не продажный: сам купил». — «Десятку?! Ты что, офонарел?!» — «Да дай ему в глаз, чего споришь?!» — «Презервативы японские… — Примерить не дашь?.. Гы-гы-гы!» — «Мам, смотри, белочка!»…
— «Темная ночь. Только пули свистят по степи»…
— Эй, девочки, купите патефон — женихов заманивать!
— Вашему брату лучше бутылку! Это — вернее!
— Гы-гы-гы…
— Да разве я продавала бы… Завтра хоронить, а на что?
— Спекулянт несчастный! Пересажать вас всех за решетку!
— Вона! Вона! Я сама видела! Держите его!
— Дер-жи-и-и!!!
— Медальками не интересуетесь? Есть «За отвагу». Уступлю недорого…
— Да я на одних продовольственных карточках по две «косых» имел! А сейчас — прокол полный.
— Будь благоразумна, Катенька. Это же — безвкусица и притом дорогая.
— Подайте, люди добрые…
— Ишь, харю нажрал! Кобель недорезанный!
— Зайки-копилки! Зайки-копилки! Копейку бросаешь — тыщу вынимаешь!
— Ну, что пристали к человеку? Не видите — калека…
— Мово с «Уралмаша» уволили. Алкоголиком обозвали. Вот с горя и пьет кажинный день.
— Бисер старинный, дамочка. Вы же видите… Теперь такого не встретите.
— Беляши! Беляши! Бери еще, красавчик!
Беру шестой. Приятно течет по пальцам горячее сало. Рядом ждет девица. Девица — так себе… Фуфайка. Платок пуховый. Красные валеночки.
— Это что у вас? Женское? — спрашивает она.
У меня на руке пальто (светлый беж). На плечах — обновка: меховая куртка коричневой кожи с капюшоном на «молнии». (К бриджам комплект — что надо!)
— Нет. Мужское.
— Материал красивый…
— Габардин.
(Разворачиваю и демонстрирую «товар».)
— И сколько просите?
Я уже с ним хожу битый час. В продажу оно поступило за 300, потом цена упала до 200, а сейчас я был готов отдать за сотню. Кому он нужен? Под Новый год — габардин… Смешно…
— Отдам за сотню, девушка. Честное слово, надоело ходить. Оно совсем неношеное. Смотрите…
Взяла. Накинула на себя. Соображает.
— Перешить можно… Цвет больно приятный.
— Конечно! К весне как раз. И цвет вам идет. Берите… Это же просто даром.
Она держит пальто. Гладит мятый рукав. Чуть смущенно произносит:
— Я бы взяла… У меня с собой нет столько… Я за чулками пришла. Вы не смогли бы дойти? Это рядом…
— Конечно! Какой разговор…
Выбираемся из толпы к трамвайному кольцу. Свернули налево в узкий проулок.
— Вы — из-за границы?
— Откуда? — не понял я.
— Из-за границы?
— Почему вы так решили?
— А у нас парни тут приехали… В Германии служат. У них тоже куртки
такие и вообще вид такой… — Она долго подбирает слово. — Солидный…
— Я из Москвы. В командировке.
(Кажется, возникла необходимость объяснить теперь, почему столичный командировочный загоняет демисезонное пальто… Идиот! На подобные вопросы у тебя должны быть готовые ответы!)
— А это — товарищ попросил продать.
(Не очень удачно. Теперь надо объяснить, почему «товарищ» сам не пошел на базар.)
— Он здесь в госпитале. С войны еще…
— В каком? — любопытствует покупательница.
— В этом… э… в центральном.
— На улице Красной Армии, который?
— Ну да.
(Дальше врать легко — прямо само выскакивает.)