— Мне миллион предлагали за секрет изготовления мечей, — хмуро произнёс он, словно озвученное предложение его совсем не впечатлило. — Только тут секрета-то и нет.
— Неплохо, — удивился я, а затем рассмеялся. — Большие деньги за просто так не платят. А ещё проще не платить, а просто по голове стукнуть сильно, чтобы этот же секрет другим в руки не попал.
— Григорий Михайлович тоже так говорит, — вздохнул Михаил. — Что по голове стукнут.
— Мне в принципе всё равно, — сказал я. — Хочешь, занимайся дальше сувенирными ножами или попробуй миллион заработать на секрете. Предложу работу твоим друзьям.
— Да они ж ни черта не умеют, кроме как молотом стучать, — сказал он, показывая на дверь, откуда уже раздавались громкие удары молота.
— Торопить не буду. Если надумаешь, то у нас база есть за городом. Тихое место, рядом военные и полигон, посторонние редко заходят. Надо только сказать Судским, чтобы не затягивали с оборудованием для новой кузницы. Ты тут помещение снимаешь, или выкуплено оно?
— Арендую вместе с оборудованием. Но инструмент весь мой.
— Тогда заканчивай хандрить и давай работать. Завтра в Москву прилетают важные люди, которым надо результат показать. И хорошо, если этот результат будет…
С Оливером Хантом мы встречались в здании торгового дома Царский в четыре часа после полудня. Раньше не получилось, так как всё утро и обед я провёл в кузне, затем встречался с генералом Рудневым и освободился только ближе к вечеру. Времени не хватило даже пообедать.
Главу торгового дома мы застали за работой. Пока главное помещение здания приводили в порядок, расставляли столики и ряды стульев для посетителей, Хант лично принимал участие в оценке и регистрации новых лотов, которых оказалось необычно много. Из-за срочности и внезапности аукциона многие участники не успевали вовремя привезти товар на оценку. Когда мы поднялись в главный офис, то столкнулись с очередью из двух десятков мастеров и ещё такого же количества богато одетых людей, держащих в руках самые разнообразные кейсы с оружием. Нас провели без очереди, но никто из гостей не возражал. Напротив, меня многие узнавали и даже здоровались на самых разных языках, провожая любопытными взглядами.
Под руководством Ханта в большом, просторном кабинете работало пять мастеров и двое солидных мужчин, изучающих подборку коротких мечей, лежащих перед ними на широком столе.
— Мистер Матчин, — обрадовался Хант, проходя навстречу.
— Простите, что задержались, — я пожал ему руку. — Поздно закончили доводить оружие до ума. Поэтому не обращайте внимания на рукояти, это просто временная мера из-за спешки.
Помощники Ханта быстро расчистили стол, куда Карпов положил продолговатые кейсы. Ножен для мечей, тем более таких необычных, у нас не было, поэтому перевозили их в больших кейсах для музыкальных инструментов. Это была идея Карпова. Не знаю откуда, но он знал адрес специализированного магазина, где мы буквально за полчаса подобрали и кейсы нужных размеров, и уплотнительный материал, чтобы мечи внутри не громыхали. К тому же со стороны это выглядело очень солидно. В общем, я бы до такого не додумался.
— Необычная подборка, — задумчиво произнёс Оливер Хант, глядя на лежащие в кейсах мечи.
— Ага, — вздохнул я, испытывая смешанные чувства.
С одной стороны, клинки получились превосходные, способные пропускать через себя огромный поток силы. С другой стороны, отполированные и заточенные клинки выглядели странно, мягко говоря. Надо было точнее давать задание, чтобы парни не изгалялись. Внешний вид портили только простенькие и грубые сабельные рукояти. Оказывается, у Михаила были подходящие по размеру заготовки, которые они и решили использовать как временный элемент. И если учитывать необычность форм мечей, то с короткими рукоятями они смотрелись просто уморительно.
— Это хопеш, — сказал я, показывая на изогнутый серповидный клинок.
— Я знаю, — кивнул мистер Хант, затем перевёл взгляд на следующий. — Обычно такие мечи украшают орнаментом, особым узором, так как их часто использовали как ритуальное оружие. Катана, как я понимаю? Неплохо получилось. Они сейчас пользуются большим спросом. А это?
— Тоже японский меч, цуруги вроде бы.
Единственный прямой меч из всех, что сделал Михаил с товарищами. Обоюдоострый клинок с треугольным заострением на конце и относительно небольшой рукоятью. Если бы не последнее, то его можно было бы считать самым нормальным из всех.
— А вот этот, с зубом? — полюбопытствовал глава торгового дома.
— Меч орка, — я снова вздохнул.