– Спасибо, – Николай легко улыбнулся, словно решил большую проблему. – Мама Алёну Романовну в число приближённых фрейлин включит, чтобы некоторые формальности соблюсти.
Дверь в кабинет приоткрылась, показав любопытное личико Марии, младшей княжны.
– Как раз вовремя, – оживился Николай. – Мария проводит Вас для беседы с мамой. Мы с Кузьмой тоже присоединимся, но через пару минут.
Подождав, пока мама с Сашей и Алёной уйдут, Николай пригласил меня к окну рядом с его рабочим столом. Из окна открывался вид на сад и дорогу, огибающую дворцовый комплекс.
– Ты знаешь о наследстве моего дяди Александра Николаевича?
– Воронцова? Да, все уши мне этим наследством прожужжали. Вот люди, до чужого добра жадные. Я их скоро бить буду, так они меня утомили.
– Мне кажется, мы друг друга хорошо узнали. Я в том смысле говорю, что… Уверен я, что ты за это наследство бороться не желаешь. Для тебя это не огромное состояние, а море головной боли и противостояния с князьями да боярами.
– Точно так, – я даже рассмеялся. – Как любит повторять Мгуапе: «Деньги у меня есть».
– А брат твой, Александр, он за это наследство драться будет?
– Нет. Мы с ним говорили на эту тему. У него даже какой-то план был, чтобы соскочить, но только черновой. Ведь ни он, ни я не знаем, что там в завещании великого князя было.
– Всех подробностей я раскрыть не могу, – он задумался. – Мой дядя завещал роду Романовых своё личное имущество. Мальчику, что родится у любой из княжон или моему сыну. Мне он по определённым причинам отдать всё не мог. При этом то, чем владели семьи в роду Воронцовых, останется у них. Этого много, даже очень, но они хотят всю империю поделить и порезать на кусочки.
– Если имущество личное, то он в своём праве, – сказал я. – А как же супруга?
– Александр Николаевич владел десятком городских особняков, несколькими загородными усадьбами и малыми дворцами. Земельными участками, в том числе парой крупных сельскохозяйственных наделов. Промышленные предприятия или доля в оных, акции, долговые расписки. Личные счета в банках на этом фоне крайне скромные. А вот фамильные драгоценности, часть из которых хранится здесь, в Кремлёвском, оцениваются в огромное состояние. Многие главы семей рода Воронцовых жили и работали на заводах, формально принадлежащих ему. Получали огромную прибыль. А новый хозяин обязательно захочет, чтобы прибыль шла ему, а не чужим семьям. Империя моего дяди просто огромна. Если исключить Разумовского, то и сравнить особо не с чем. Да, я забыл упомянуть про недвижимость и бизнес за рубежом. Его завещание – это не десять или двадцать страниц, это настоящий архив. Я впечатлился, когда читал.
Помолчали. Я всё ещё не понимал, почему Воронцов составил завещание таким странным образом? Мог ведь всё отдать племяннику, брату, в конце концов.
– Так ведь у Саши и Лизы может родиться девочка. Или две девочки. Тут не угадаешь.
– Не угадаешь, – согласился он. – Тогда вся ответственность ляжет на Марию. Или на моего сына. Но мы сейчас говорим о «может быть», а огромные деньги и бизнес подобного риска не любят. Поэтому мы с мамой очень беспокоимся за жизнь Лизы.
– Это понятно. Тем, кто её обидеть задумает, ноги вырву, лично.
– Спасибо, – он коснулся моего плеча.
– Постой, – вспомнил я один момент. – А почему тогда Разумовский так сильно хотел, чтобы я взял в жёны Лизу? Только ли из-за её безопасности? И князь Дашков на этом настаивал.
– Всё из-за того же завещания, – сказал Николай. – Оговорка есть в нём. Если Елизавета войдёт в княжеский род, то родившемуся наследнику почти ничего не достанется. Тогда мой второй дядя сможет претендовать на часть наследства. А другую часть будут разыгрывать через Марию. Они хотели… как бы сказать… сделать так, чтобы я не смог отказать и пожаловал тебе княжеское достоинство.
– То есть? Говорили, что вместе будем драться за наследство, а сами хотели меня кинуть?
– Может, поделились бы, – он улыбнулся. – А брату твоему князем не стать, даже взяв в жёны княжну. Для этого ему собственный род основать нужно, выйдя из семьи Матчиных.
– В общем, всё, как всегда, из-за денег, – подытожил я. – Могу с братом поговорить, с Елизаветой, чтобы всё вашей семье вернули. Романовым, имею в виду.
– Лиза – часть нашей семьи. И наследник, что родится. Очень на это надеюсь. Я понимаю, что прошу много и ставлю тебя в сложное положение, но пусть идёт всё так, как идёт. Будь на твоём месте кто-то слабее, и Разумовский, и другие князья давили бы изо всех сил. А против тебя у них давилка отвалится, как говорит Маша.