Тент кузова мешал разглядеть, куда мы едем, но сквозь специальные прорехи можно было видеть густые зелёные заросли и деревья, растущие вдоль узкой дороги. Ехали минут сорок, пока внезапно не выбрались на ровную площадку, окружённую всё теми же зарослями. Только когда мы подъехали, я понял, что Алан вышел немного раньше и успел разведать окрестности. Можно сказать, что лишняя мера предосторожности, так как вокруг кроме обилия зелени и грязи практически ничего и не было. Даже зная, что мы на месте, я не сразу заметил неприметный вход в рудник или в шахту, не знаю, как его правильно назвать. Полуразрушенное здание с ржавой крышей, простоявшее здесь не меньше сотни лет, без дверей, но с рельсами, убегающими куда-то вглубь.
Чуть поодаль пристроился ещё один навес с очень старой рыжей от ржавчины самоходной вагонеткой.
– Старые рудники, – подтвердил мою догадку Мгуапе. – Здесь давно ничего нет. Тоннели уходят очень глубоко, часть обрушилась. Но мы далеко и не пойдём.
Подав пример, он первым направился ко входу.
– Подождёшь здесь? – спросил я у Сабины. – Хочу глянуть, что там. Мне по старым тоннелям ещё не доводилось гулять, поэтому любопытно.
– С тобой пойду, – она кивнула.
Алан решил остаться снаружи и покараулить. Мгуапе уже нашёл где-то большой масляный фонарь и ждал у входа в рудник. Он расчистил проход, убрав пару балок, и первым направился вглубь. Пахло в тоннеле сыростью, а под ногами хрустел строительный мусор. Вдоль рельсового пути мы прошли всего метров триста, но всё равно это было жуткое место. Сабина крепко держала меня под руку, стараясь не упасть в темноте. Мгуапе, ориентируясь только на одному ему известные метки, свернул в боковое ответвление тоннеля, и ещё метров через пятьдесят мы вышли в небольшую комнату. Что это было раньше, сложно сказать, но здесь всё ещё оставались стол и стулья, покрытые толстым слоем пыли.
Поставив лампу на стол, Мгуапе осмотрелся, прошёл к небольшому углублению в стене рядом с проходом. Я сразу и не заметил грязный брезент, пока Мгуапе не сбросил его на пол. Под ним находилась палета с продолговатыми серыми пластиковыми контейнерами. Много, штук пятьдесят, возможно, больше. Мне эта стопка доходила почти до середины бедра.
– Их используют на руднике Катоке, – пояснил Мгуапе, не очень уверенно подбирая слова на английском языке. – Вторая сортировка и перевозка.
Он сделал ударение на слове «вторая», словно это что-то должно нам сказать. Поднял один из контейнеров, показал нам. Сантиметров двадцать в длину, около пятнадцати в ширину и десять в высоту. На каждом – пломба на шнурке, и бумажка с описанием.
– Мои люди их выносили много лет, пока не скопилось всё это. Наши сбережения на будущее, когда всё должно будет закончиться.
Сорвав пломбу, он открыл контейнер. Внутри ожидаемо лежали алмазы. При этом заполнен контейнер был едва ли не наполовину. Я даже проникся увиденным, как и Сабина. Передав нам контейнер, Мгуапе сорвал пломбу с ещё одного.
– Сколько здесь? – спросил я, имея в виду контейнер в руках. – Килограмм пять?
– В каратах измеряют, а не в килограммах, – наставительно сказала Сабина, забирая контейнер и удивлённо посмотрела на меня, взвесив его в руке. Пальчиком разгребла содержимое, оценивая размеры камней.
Я снова посмотрел на большую стопку контейнеров, зачем-то пытаясь их пересчитать. На пару минут в тёмном помещении повисла тишина.
– Так, давайте всё на свет вынесем, – предложил я. – Темно здесь и жутко. Я их за раз подниму, не переживайте.
Когда Сабина положила обратно контейнер, стопка медленно поднялась над землёй. На всякий случай я их в плотный барьер духа заключил, чтобы не рассыпались. Обратно шли быстрым шагом, и только когда выбрались на свежий воздух, вздохнули свободно. Алан курил у грузовика, не ожидая, что мы появимся так скоро.
– Нашли, – сказал я, опуская на землю груз. Не стал убирать часть барьера, чтобы не испачкать контейнеры в грязи.
– В Анголе из всех алмазов добывают только двадцать процентов ювелирных, – с умным видом сказал Алан, проходя к контейнерам. – Остальные – промышленные, за которые много не дадут.
Он взял один контейнер и удивился, взвесив его в руке. Осторожно открыл, посмотрел на россыпь мутных камней, затем на нас.