– Уверена? – в голосе Никиты проскользнули нотки сомнения. Рядом с лимузинами всё ещё крутилась охрана, а мастер, которого оскорбила Каэдэ, как раз дошёл до главного входа и скрылся в здании.
Каэдэ потянула его вглубь дома, провела по узкому коридору, к выходу в сад. Погода сегодня была прекрасной для середины весны, яркое солнышко, когда воздух прогревается градусов до двадцати тепла. Совсем скоро начнёт цвести сакура. У Каэдэ даже сердце немного защемило от всего происходящего и оттого, что приходится сбегать из собственного дома. Она догадывалась, что мама пригласила сегодня важных гостей не просто так. Мама искала союзников, готовая расплачиваться с ними не только ценными активами семьи Фудзивара, но и собственной дочерью.
Позади главного дома поместья дежурил всего один охранник, который работал на Фудзивару много лет и знал наследницу в лицо. Он почтительно поклонился, когда они с Никитой прошли мимо, и направился дальше, патрулировать территорию.
В сам дом пройти тоже не составило труда. Дверь с выходом в сад никогда не закрывали, чтобы слуги не беспокоили хозяев.
– Тихо очень, – шёпотом произнёс Никита, когда они прошли почти через всё здание к восточному крылу.
– Мама не любит, когда сюда кто-то заходит, – так же тихо сказала Каэдэ. – Особенно в последний год. Побудь здесь, у лестницы.
Подъём по узкой лестнице снова дался с трудом, вызвав приступ тошноты. Зато сразу стало ясно, что на второй этаж никто не поднимается, даже слуги. В рабочей зоне отца было тихо и пыльно. Каэдэ часто здесь играла с папой, когда была маленькой, и также часто просто проводила с ним время, когда повзрослела. Ей нравилось разговаривать с ним, слушать о тяжёлой работе, о проблемах клана и как папа их решает. Она знала на этом этаже каждый уголок, каждый тайник, где отец хранил сбережения или семейные драгоценности. Сейчас же девушку интересовал рабочий кабинет и массивный сейф за картиной, где Рюу Фудзивара хранил рабочие документы. Несколько лет назад, когда всё ещё было хорошо, отец рассказывал ей о самом важном, о своём архиве, где хранил бумаги, ценнее и важнее всего остального, что есть в доме. Там хранились финансовые отчёты, архивы переписок с деловыми партнёрами и компромат на них, нотариальные доверенности, документы о наследовании и прочее, что никогда не должно было уйти за пределы семьи. Код от сейфа знали три человека: отец и Каэдэ с братом. Супруге Рюу этот секрет не доверил, и для Каэдэ подобный шаг всегда казался странным и нелогичным. Мама ведь очень любила отца, как и он её, но доступ к документам не оставил.
В кабинете отца всё было почти так же, как и при его жизни. Появились лишь следы пыли на папках с бумагами, на полках в шкафу. А вот рабочий стол был чист. Скорее всего, мама работала за компьютером, или разбирала оставленные бумаги. Отсутствовала картина на стене, изображающая поместье летним днём. Сейф был аккуратно взломан. Кто-то просто вырезал крышку, оставив ровные края на срезе.
У Каэдэ рука дрогнула, когда она потянулась открыть сейф. Внутри лежали деньги, две лакированные шкатулки с драгоценностями и бумаги в старых папках. Стараясь ничего не трогать, она протянула руку дальше, пытаясь нащупать небольшое углубление. Папа говорил, что там будет маленькая, едва заметная кнопка, на расстоянии большого пальца от правого верхнего угла. Каэдэ её сразу нашла, нажав со всей силы, как он учил. Что-то негромко щёлкнуло, и в верхней части железного куба открылась потайная крышка всего в ладонь размером. Опустив её, Каэдэ увидела деревянный кругляш, занимающий почти всё пространство тайника. Стоило потянуть его на себя и это оказался лакированный тубус, не менее метра в длину.
– Документы?
Положив тубус на стол, она аккуратно сняла крышку. Почти сразу в руку упал металлический цилиндр размером с большой палец Каэдэ. Продолговатый и довольно увесистый, с резиновым колпачком, закрывающим разъём для кабеля. Помимо необычного накопителя, в тубусе лежала большая свёрнутая картина. Любопытство взяло верх, поэтому Каэдэ развернула рулон и обомлела. На мягкой и тонкой бумаге был нарисован портрет семьи Фудзивара в то время, когда Каэдэ исполнилось семь лет. Она хорошо помнила тот момент со дня рождения, когда ей подарили кимоно нежно-розового цвета с лепестками слив. Рядом с ней на портрете стоял улыбающийся брат и родители, выглядевшие счастливыми. Непонятной была только каллиграфия в верхнем левом углу, говорившая о каком-то таинственном цветке. Написано рукой отца, в этом Каэдэ могла поклясться. Она знала об увлечении отца живописью, даже видела в его рабочем кабинете наброски и эскизы, выполненные тушью. Только папа забросил это хобби, когда Каэдэ исполнилось лет двенадцать. Говорил, что для этого у него не остаётся свободного времени.