Услышав какой-то шум со стороны лестницы, Каэдэ опомнилась. Быстро свернула портрет обратно в рулон и убрала в тубус. Накопитель спрятала в маленький кошель, который носила на шнурке на груди. Бросившись к сейфу, девушка вернула крышку потайного отсека в исходное положение, до щелчка. Прикрыла створку и выбежала в коридор. Она так торопилась, что едва не скатилась кубарем по лестнице. На первом этаже, прямо у лестницы, стоял Никита, схвативший незнакомого немолодого мужчину сзади за шею. Никита напрягался изо всех сил и в какой-то момент одолел сопротивление. Послышался приглушённый хруст, и его соперник обмяк. Рядом же лежал ещё один мужчина, только моложе, с жуткой раной на лице, заливая всё вокруг кровью.
– Они первые напали, – сказал Никита, осторожно укладывая мужчину на пол. – Чуть-чуть врасплох не застали. Знаешь их?
– Нет, – Каэдэ качнула головой, глядя на неприятную картину.
– Этот, старый… хрен, был силён. А это что у тебя?
Каэдэ посмотрела на тубус в руках.
– Это важная вещь, – отрезала она, не собираясь расставаться с портретом. Даже прижала его крепче к груди.
– Ладно, – Никита всё сразу понял и махнул рукой. – Ещё что-нибудь здесь нужно? Сейчас на шум сбежится вся охрана и мастера.
– Всё, что нужно, я нашла. Можно уходить. Если пойти сейчас через сад, то с западной стороны будет выход на улицу… Я только… дух переведу…
Никита успел подойти, чтобы подхватить девушку на руки.
– Потом отдохнём, – сказал он, крепче перехватывая Каэдэ, чтобы не упала. – Когда сбежим отсюда. Всё-таки заметили нас…
Выскочив во двор, Никита, не оглядываясь, помчался сквозь сад на запад. Когда они преодолели метров пятьдесят, Каэдэ заметила, как в воздухе над ними появилось несколько метательных ножей, застрявших в кинетическом поле.
* * *
Проснулись мы с Сабиной от стука в дверь. Вроде только прикрыл глаза, а уже нас будят. Бросил взгляд на телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Показывало ровно три часа. Ещё горела иконка с двумя десятками пропущенных сообщений.
Пока Сабина просыпалась и сладко тянулась, я накинул халат и пошёл узнавать, кто решил нас разбудить. Открыв дверь, сонно посмотрел на девушку, провожавшую нас до номера. Она коротко поклонилась.
– Простите, что побеспокоила, но госпожа Бурбон приглашала стилиста и парикмахера к трём часам дня.
Я подался немного вперёд, выглядывая в коридор. Справа от двери стояло человек десять, мужчины и женщины, с сумочками, портфелями, саквояжами и даже тележкой с полотенцами.
– Проходите, – сказал я, сдерживая зевоту. Не люблю спать урывками по несколько часов.
Шумная толпа едва не сбила меня с ног, врываясь в номер. Руководил ими солидного вида европеец, неплохо говорящий на японском. Отправил пару женщин в спальню, чтобы помочь Сабине. Ко мне же подступила пара из Японии, парень лет двадцати пяти и девушка, немного его моложе. Взглядом опытных портных или стилистов окинули меня с ног до головы, поморщившись от вида халата.
– Нужно снять мерки, – сказал парень на ломанном английском. – Время маленькое.
– Часа полтора точно есть, – ответил я на японском. – Есть у вас что-нибудь молодёжное…
Девушка уже сунула мне в руки каталог с классическими итальянскими костюмами. Некоторые модели были заклеены непрозрачным скотчем, но и того, что осталось, хватало даже для самого притязательного клиента. Я хотел было спросить, почему именно итальянский костюм, но вспомнил про карточку Сабины.
– Успеете? – уточнил я.
– Непременно, – парень уже подталкивал меня к одной из комнат. – Но сначала мерки снять.
Девушка поспешила за ним, на ходу доставая тетрадь для записей и парочку портновских сантиметров разной толщины и цвета. Я только успел бросить взгляд на Юми-сан, стоявшую посреди гостиной, с улыбкой наблюдая за суетой вокруг.
Пока я выбирал костюм, остановившись на знакомом экземпляре, парень успел снять мерки, и парочка умчалась выполнять заказ. Сказали, что через час всё будет готово. Их место заняла ещё одна пара, только из женщин, решавших, нужно ли мне подстричься, или достаточно будет укладки.
Пока сумасшедший дом набирал обороты, я от всей предлагаемой помощи отбился и ушёл готовить обед. В голове звучал голос генерала Руднева «отравят, отравят», поэтому приходилось всё делать самому. От местных деликатесов отказался, чем вызвал неподдельное огорчение у Юми-сан. Она так вздыхала, что я едва не согласился на обед в номере. В итоге она просто позвала шеф-повара из ресторана и отправила меня с ним на кухню для гостей. Как оказалось, в отеле можно было заказать ужин от шеф-повара, который готовится непосредственно перед гостями. Можно было взять у него несколько уроков японской кухни и при желании самому что-то приготовить.