— Кузьма Фёдорович, — голос полковника отвлёк меня от созерцания горящего дома и работающих пожарных, — время поджимает.
— Сравнять бы всё здесь с землёй, — отозвался я.
— Пожара, значит, мало? — к нам присоединился Григорий Орлов. — Аппаратуру мы испортили, на всякий случай. Надо бы в магазин одежды заскочить по пути.
Я посмотрел на себя, обнаружив на штанах пару прожжённых дыр. Правый кроссовок немного подгорел и оплавился.
— Ещё волосы немного опалил, — добавил он.
— Отрастут, — отмахнулся я. — Вы где вертолёт припарковали?
До частного аэродрома, о котором говорил полковник Назаров, мы добирались минут тридцать. От Москвы это примерно сто километров. Пока летели, я всё думал о событиях прошедшего утра. Вроде бы всё прошло хорошо, и девушек удалось выручить, и с Петром всё в порядке, но настроение окончательно испортилось. Может, потому, что приближались события, участвовать в которых не хотелось категорически. Пока было время, отправил несколько сообщений с телефона. Написал Тасе, что еду вразумлять бояр, чтобы она не переживала. Спросил, не искал ли меня глава Наумовых. Она ответила почти сразу, написав, чтобы я был осторожен, а из Наумовых мной интересовалась только Анна Юрьевна, приглашая вечером в гости. Сегодня к ним приезжала Лилия Карловна и они что-то планировали грандиозное. Вторым сообщением Тася сказала, что без меня в гости не поедет и будет ждать дома.
На частном аэродроме на первый взгляд было тихо и даже пустынно. У ангаров пристроилось несколько одномоторных самолётов и маленький вертолёт. Из подозрительного я бы отметил только военную машину связи, утыканную антеннами. Вертолёт высадил нас и сразу же улетел в сторону Москвы. Я думал, мы отправимся дальше на машине, но как выяснилось, военные обустроили в одном из ангаров штаб, где кипела работа. В центре помещения установили массивный стол, который застелили картой местности. Командовал операцией незнакомый мне военный в звании генерала. Он поздоровался, представился Кондратьевым Дмитрием Ивановичем, оценил внешний вид «погорельца» и отправил переодеваться. Судя по тому, что я здесь увидел, они решили обосноваться капитально, даже комнату отдыха пилотов и механиков переоборудовали под склад, где мне выдали новенький комплект обмундирования военного мастера.
— Кузьма Фёдорович, — в комнату, где я переодевался, заглянул полковник Назаров, — пока выдалась минута, надо поговорить.
Следом за ним вошёл капитан из службы обеспечения, вручил мне тёмный пластиковый контейнер для одежды, на котором красовалась аккуратная карточка с моим именем и непонятным шифром. Полковник дождался, пока тот выйдет, прислушался.
— Кузьма Фёдорович, мне твой настрой категорически не нравится, — сказал он.
— Мне тоже, не нравится, — согласился я, пытаясь влезть в комбинезон и прикидывая, не прогадал ли капитан с размером. — Но это не мешает бить людей по морде и даже, наоборот, способствует. Мне вот отсутствие мозга у большей части элиты не нравится, я же молчу. Если они решили затеять войну и поубивать друг друга, то могли бы это устроить так, чтобы мне вмешиваться не пришлось. А ещё больше мне не нравится способ решения этой проблемы. Не верю я в его эффективность…
Я наконец совладал со штанами, идеально севшими, словно были сшиты как раз для меня.
— Начальству виднее, что лучше и как нужно действовать, — сказал он. — Им на стол каждый день кладут отчёты и сводки, поэтому и информацией они владеют большей, чем мы. Я знаю, что тебе довелось пережить, так как лично разгребал бардак, оставшийся после разорения рода Бельских. Поэтому решил, что ты согласишься помочь и не допустить повторения подобного. У нас достаточно сил, чтобы призвать князей к здравомыслию, но с твоей помощью это будет сделать проще. Многие, как с одной стороны, так и с другой, уважают твою силу. И Наумовы на тебя вряд ли рассердятся. Может, публично пожурят, но при личном разговоре скажут спасибо, что война не состоялась. У них мастеров в роду много, но «боевых» специалистов всего двое.
Я закончил подгонять комбинезон и пару раз взмахнул руками, проверяя, как сидит. Усевшись на лавочку, вынул из коробки пару крепких ботинок. Не покидало предчувствие, что ничем хорошим для меня предстоящая операция не закончится. Даже если Наумовы не осерчают, то Воронцов и его сподвижники обиду затаят. Люди такого высокого положения не любят, когда их планам мешают. Годовую премию готов поставить на то, что военные специально хотят нас поссорить. Этакий задел на будущее, создающий в моём лице небольшой противовес победившей стороне. А в том, что Воронцов из этого противостояния выйдешь победителем, можно не сомневаться. Он уже победил и теперь ему осталось закрепить успех.