Последней на демонстрацию пришла женщина. Немолодая, лет сорока пяти, но подтянутая, в военном пятнистом комбинезоне. Она с небольшим акцентом говорила на русском, и, как выяснилось, приехала из Израиля. Продавала она технику боя, под названием «Стилет». Смысл был в том, чтобы быстро концентрировать силу в руке, используя «доспех духа», а потом создавать в защите брешь, через которую сила будет вырываться, как струя воды под большим давлением. И чем выше давление ты сможешь создать, тем сильнее получался удар. Женщина владела техникой посредственно, но для демонстрации этого вполне хватило. Я когда только читал описание техники сразу увидел все недостатки, в том числе слишком расточительное использование силы и неудобство использования. В отличие от удара предыдущего мастера, здесь нужно было точно поймать момент использования, а в серьёзном бою это огромный недостаток. Пока ты будешь концентрироваться и искать подходящий момент, враг тебя десять раз прихлопнет. Ко всему прочему, для этого удара мастер должен владеть «доспехом» на очень приличном уровне. Хитрость приёма заключалось в создании бреши в собственной броне, что для многих мастеров даже звучало дико, не говоря о том, чтобы попробовать это умение освоить.
— Думал, будет хуже, — сказал я Ханту, когда мастер из Израиля ушла. — Как с Тюрсеном.
— Да, я тоже думал, что ещё как минимум две техники окажутся не такими… — он пощёлкал пальцем, — яркими, как в описании. Особенно эта техника с брешью.
— Ага, — я понятливо закивал. — Специфическое умение. Я встречал не так много людей, кто способен его освоить.
Сконцентрировав силу в указательном пальце, я создал крошечную брешь. Подумал, что ничего существенного не произойдёт, но сила в эту дыру устремилась таким потоком, что я едва удержал её. Как баллон под высоким давлением, доспех духа едва не разорвало. За секунду брешь стала больше и поток силы скользнул лезвием по крыше шатра, распоров его и срезав металлическую стойку крепления.
— Мистер Дымов, — Оливер Хант серьёзно посмотрел на меня.
Я едва не ляпнул «простите» без прибора. Поднёс его к горлу.
— Давно не практиковался, — виновато сказал я.
В шатёр вбежал Джордж Грэй, провожавший женщину. Он удивлённо посмотрел на провисший потолок, затем уставился на Оливера Ханта. Глава торгового дома поморщился, коснувшись уха и недовольно посмотрел на пальцы, на которых осталась кровь. Мой удар лишь чудом не оттяпал ему голову, оставив на ухе сантиметровый порез как от очень острого скальпеля. При этом рана кровоточила довольно сильно, успев заляпать дорогой костюм.
— Больше никаких демонстраций, — я попытался добавить в голос как можно больше раскаяния, но прибор прозвучал слишком холодно. — Прошу меня простить за эту оплошность.
— Впредь будьте аккуратней, — сказал Оливер и вышел из шатра. Мне показалось, что он не сильно рассердился, хотя голос его прозвучал строго.
Джордж ещё раз удивлённо посмотрел на меня и поспешил следом за боссом. Я же поднял взгляд на алюминиевую конструкцию, поддерживающую крышу шатра. Срезало её как очень острым клинком, даже края не помяв. Да уж, если бы я сейчас обезглавил главу торгового дома, это было бы фиаско. Попробуй объясни потом, что не специально, что это просто случайность.
Из-за грима, который меня порядком утомил, пришлось возвращаться в свою палатку. Снять силиконовую кожу, умыться и протереть лицо полотенцем было настоящим блаженством. Радион, отвечающий за маскировку, протёр все части лица Дымова специальным раствором, затем долго возился, посыпая какой-то пудрой, что-то очищая. Я же в это время смог написать несколько электронных писем генералу, рассказать о своих сомнениях насчёт предстоящего аукциона и «мерцающей защите». Полистав новости, решил вздремнуть пару часов, так как предстояла долгая и бессонная ночь. Из-за того, что Колизей будет длиться всего три дня, событиями он будет насыщен и лучше их не пропускать. А я ведь ещё не нашёл анархиста, если он действительно был здесь.