— Нужна только практика, — сказал Геннадий Сергеевич, одобрительно кивнув, глядя на это.
— А есть ещё способы взаимодействия с энергией мирового ци?
— Всякое сравнение имеет под собой шаткую основу, — наставительно сказал ректор, — поэтому аналогии в рассуждениях бывают вредны. То же самое с пониманием силы. Будь здесь не свеча, а стакан воды, которую можно превратить в лёд и снова растопить, суть от этого не поменяется. В Китае говорят, что все мастера мира, пытаясь подняться на следующий уровень, бьются в закрытую дверь, даже не догадываясь, что за ней не лестница в небо, а каменная стена. И чем яростней они ломятся, тем толще камень позади неё. А для того чтобы открыть эту дверь, не нужно прилагать силу. Случается так, что ты просто подходишь к ней и распахиваешь. Остаётся лишь взойти по крутой лестнице и не сорваться. Данный тест просто показывает, что дверь открыта, а остальное зависит лишь от тебя.
— И сколько занимает подъём по этой лестнице? — спросил я, не очень довольный таким расплывчатым объяснением. Не люблю я подобного.
— Обычно несколько лет, но иногда может затянуться и на гораздо больший срок. Крайне редко случается, что у людей просто не хватает сил, пройти этот путь до конца.
— Было бы проще, если бы существовала особая практика, повторение или изучение которой позволит прорваться на этот самый уровень.
— Такое бывает только в китайских сказках, когда герой прочтёт свиток или каменную табличку, прочитав которую сразу становится мудрецом. Вижу, что тебе не терпится, поэтому займёмся «приближающими» техниками. Так их называют в Поднебесной. Их всего семь, и когда ты сможешь повторить последнюю, до становления великим мастером останется всего одна ступенька.
— А можно сразу с неё начать?
— Она требует сил гораздо больше, чем есть у тебя сейчас, — улыбнулся ректор. — И с этим нужно что-то сделать в первую очередь. Поэтому начнём с «жадной» тренировки.
— О, вот это я люблю, — закивал я.
С Геннадием Сергеевичем мы занимались около часа. «Жадная» тренировка подразумевала поглощение собственной силы. Нужно было попытаться создать доспех духа и при этом поглотить энергию «ци», затраченную на это. Если пытаться привести аналогию, то я правой рукой складывал из кубиков стенку, а левой рукой её разбирал. С первого раза у меня не получилось делать это одновременно, но к концу тренировки смысл я уловил. Осталось только практиковаться и за неделю я этот хитрый приём освою. Непонятно зачем подобное нужно и что оно тренирует, но выглядело забавно.
К концу часа, когда я начал улавливать суть тренировки, нас очень грубо прервали. Двери в зал открылись и на пороге появился Великий князь Воронцов. Будь это кто-нибудь другой, Геннадий Сергеевич придавил бы его силой, чтобы в следующий раз думал, но сейчас он сдержался, в самый последний момент.
— Доброе утро, — бодро приветствовал нас князь, словно ничего такого и не произошло. — Не вставайте, прошу. Я всего на минуту заглянул, проведать, как устроится Николай.
«Мог бы не просить, мы и не собирались вставать» — подумал я.
— Доброе утро, — приветствовал его Геннадий Сергеевич. — Учебный план Николая Ивановича не изменился. И преподавателям из академии по-прежнему придётся покидать территорию МИБИ вечером. Свободных комнат в общежитии не осталось. Если хотят, пусть снимают квартиру в домах напротив.
— Бог с ними, с преподавателями, — отмахнулся Воронцов. Сняв, наконец, обувь, он прошёл к нам. — Пусть этим вопросом Элиза Филипповна занимается.
— Не буду Вам мешать, — сказал я. — Меня уже иностранные студенты ждут на занятии.
— Кузьма Фёдорович, на несколько минут задержись, — попросил князь. — Уже в курсе, что твой учитель приехал и даже успел выступить в боях Колизея?
— В интернете успел посмотреть, — кивнул я. — Выступил он эпично. Чуть-чуть анархиста Старицкого за жо… жабры не взял.
— Да, не ожидали мы, что террорист там появится, — он нахмурился, но как-то неискренне. Знал он всё или видел, как анархист дощечку забирал, но ничего не сделал. — Ты не знаешь, зачем твой учитель приехал?
— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Он путешествует по миру в поисках любопытных и интересных техник. Мы с ним немного разошлись во взглядах на тренировки и с того момента не виделись. Обидчивый он.
— Это плохо, что обидчивый. Но вы же переписывались? Говорят, он тебе письмо отправлял.
— Было такое, — кивнул я, удивлённый, что он так много знает из легенды Дымова.