— На сегодня всё, — подытожил Артём Никитич, закрывая папку. — Жду списки присутствующих. Остальные свободны. Кузьма Фёдорович, Вас попрошу остаться.
Студенты шумно засобирались и уже через пару минут в помещении никого, кроме нас, не осталось. Артём Никитич бегло пробежал взглядом по листочкам с именами, которые ему оставили, убрал их в папку.
— Добрый день, — поздоровался я, подходя к кафедре. — Хорошая лекция, мне понравилась. Обязательно приду на следующую и на практические занятия загляну.
— Спасибо за оценку, — сказал он, затем кивнул Алёне. — Соломина.
— Здравствуйте, Артём Никитич.
— Кузьма Фёдорович, ты утром встречался с охотником за головами Пойзоном.
— Если это вопрос, то да, встречался. У него возникла сложность с техникой защиты, я дал ему консультацию. Он ещё раз заглянет к нам, дня через три.
— Ты же в курсе, что он разыскиваемый преступник?
— Ну вы-то должны понимать, что это всё игры правительства и огромное лицемерие. Все охотники за головами — разыскиваемые преступники, но при этом у них особые паспорта, позволяющие свободно перемещаться по миру. Им с оружием на самолёт можно подниматься. А Бэр даже не в чёрном списке.
— Это не игры и лицемерие, а компромисс. И государство строго наказывает тех, кто пользуется услугами охотников за головами.
— Как с Орловыми, когда они группу Американца наняли?
— Кузьма Фёдорович, не язви, — серьёзно сказал он. — Сейчас на кону стоит репутация МИБИ, и появление в стенах международного института такого человека как Пойзон — недопустимо.
— Я всё понял, в следующий раз буду встречаться с ним в городе. Простите, если доставил хлопоты и неприятности.
— Хорошо, если ты это понимаешь, — Артём Никитич кивнул. — В следующий раз, только вне территории МИБИ.
— Обещаю, — сказал я, добавив раскаяния в голос.
— Это не в моей компетенции, но что за шум был утром в администрации? Чем ты успел расстроить Насонова? Это начальник службы, занимающейся размещением наследника на территории МИБИ. Пришлось сделать ему выговор, чтобы не ругался в присутствии женщин и не кричал.
— Житья они мне не дают, — улыбнулся я. — Заняли кухню на этаже и никого туда не пускают. Вот я их оттуда и попросил. Надеюсь, они не станут испытывать моё терпение и проверять, сдержу ли я слово выкинуть их из окна или нет.
— Теперь всё понятно. Пока за тебя заступается Геннадий Сергеевич, можешь продолжать в том же духе, — он показал большой палец.
Я не совсем понял, похвалил он меня или, наоборот, предупредил, чтобы не связывался с ними.
— Хотел попросить Вас немного позаниматься со мной, — вспомнил я. — На полигоне, хотя бы раз в неделю, не дольше часа. Я защитную технику от пагубной силы тренирую, но без практики не могу понять, есть прогресс или нет.
Он задумчиво посмотрел на меня. Показалось, что откажет.
— Моя сила не связана с пагубной, но позаниматься можно, — в итоге сказал он. — У тебя следующее занятие во сколько? Или ты свободен сейчас?
— Свободен, — быстро сказал я.
— Соломина, бери в помощь Никитину и проконтролируйте, чтобы на полигоне никого не было.
* * *
Осторожно заглянув в окно учебного корпуса, я увидел пустой класс на десять парт. Доска от стены до стены исписана иностранными словами, по-моему, на французском языке. На первом ряду одиноко сидит Николай, что-то записывая в пухлую тетрадь. Я пару раз тихонько постучал, привлекая его внимание, помахал рукой, когда он меня заметил. Оглянувшись на дверь, Николай быстро прошёл к окну, открывая его.
— Привет. Занимаешься?
— Третий этаж ведь, — удивлённо сказал он, пытаясь заглянуть через подоконник.
— Хорошо, что не тридцатый, — рассмеялся я. — Преподаватель далеко ушёл?
— Минут через пятнадцать вернётся, — он всё же сумел перегнуться, посмотреть вниз. — Ты что, в воздухе висишь?
— Не, я левитировать пока не умею. Стою на ступеньке из доспеха. Опираюсь на подоконник и вон на ту железку, торчащую из стены. Удобно. Меня в клуб скалолазов в своё время не взяли, говорят: «мошенник, так не бывает».