Думаю, спецы из Кагала, пообщавшись с каффарами, выяснили бы, что те имеют полное право на въезд в Кагал и все положенные новоселам привилегии. А уж в Халифате как были бы рады…
Сплетение улочек, переулков, утопающих в свежей зелени, похоже на лабиринт; минут через пять пути я всерьез задумываюсь: если что, найду ли дорогу назад? Но эта мысль мелькает вскользь и пропадает. Пытаюсь представить предстоящий разговор — и не могу. Голова пуста. Остается надеяться на авось. Надеюсь.
А мой проводник, забежав вперед, вдруг замирает.
Пришли.
Узкая улочка, зеленый садик, квадратная темная дверь, украшенная массивным медным трезубцем; крыльцо в три ступеньки.
Узнаю это место. Трудно не узнать: я видел его дважды, сперва — в стекленеющих глазах мерзавчика из «Тихого приюта», затем — в мороках Шеломбо, и я не сомневаюсь: там, за массивной дверью, украшенной медным трезубцем, будет тесный коридор, и еще одна дверь, тоже с трезубцем, поменьше, а за нею — крохотный кабинетик, почти келья, тяжелый стол, заваленный свитками и книгами в кожаных переплетах, и человек, сидящий за столом, какое-то время будет писать, не обращая внимания ни на что, а когда он наконец отложит перо, надтреснуто кашлянет и поднимет голову — я увижу…
Но меня провели мимо кабинета.
В круглый, довольно уютный зальчик, расписанный яркими, не лишенными вкуса фресками в стиле Васнецова: печальные чудища, умыкающие двуглавых красавиц, крылатые белые бычки, спасающие оных, и прочая небывальщина. Явный фольклор, но даже мне, перелопатившему горы народных мудростей Брдоквы, эти сюжеты неведомы. Наверное, что-то очень каффарское. Однако фрески фресками, а в данный момент меня куда больше занимает сам хозяин.
И, кажется, взаимно.
Он совсем не стар. Подтянутый, деловой, обаятельный. Тем осторожнее мне следует быть. Это, конечно, не Калума, но браткам из «Тихого приюта» блоки ставили без всякой магии.
С другой стороны, какая уж тут осторожность? Блефовать, не рискуя, невозможно.
Впрочем, никакого прощупывания не чувствую.
Достопочтенный Нуффир у-Яфнаф («для друзей — Нуфнаф, для вас же, пока мы не настолько близки, на что смею лишь смиренно надеяться, — Нуффо…»), управитель Каффарской Деревни и наси всех каффаров Империи, учтиво представляется, в самых изысканных выражениях высказывая неоднократное удовольствие по поводу долгожданной встречи с благородным и многогранно талантливым дан-Гоххо.
Помалкиваю.
А что сказать? «Багряного хочу»?
И Нуффо сам берет быка за рога.
— Итак, — он наклоняется вперед и понижает голос, — лечительством и пением ваши таланты не ограничиваются.
А ведь он прав…
— Вы еще и изрядный торговец. Незаметно перевожу дух.
— Что ж, ваша взяла. Соблаговолите назвать окончательную цену.
Вот оно. Увы мне, болвану. Молчу.
— Что же? — деликатно настаивает хозяин. И я — а что делать?! — выпаливаю:
— Багряный.
Нуффо откидывается на спинку кресла. На вид он совершенно не удивлен. Но глаза все-таки прикрывает.
— Так, — говорит он минуты две спустя. — Допустим. А позвольте уточнить: в каком качестве вас интересует сей предмет? Для прислуги? Для уличных представлений? Для украшения прихожей? Для подарка невесте?
— Возможно, — тонко улыбаюсь я. — Или жениху.
И по лицу собеседника, на миг утратившему невозмутимость, понимаю: попал.
— Да, — задумчиво констатирует мой хозяин. — Вы действительно идете кратчайшим путем. Что взять с благородных сеньоров? Золото, земли, титулы? Так в этом вы, как я понимаю, не нуждаетесь…
Сейчас он беседует сам с собой, и я, будучи воспитанным человеком, не вмешиваюсь, хотя кое-что, не скрою, меня озадачивает. Арбих полагал, что Оллу разыскивает кто-то из высокородных, и скорее всего с помощью каффаров. Насчет каффаров он, похоже, не ошибся. А вот насчет заказчика…
Мне-то, собственно, все равно. Но — любопытно. Не кролика все же продаю…
— Итак, Багряный? — слегка прищурившись, сказал Нуффо. — Товар, прямо скажу, редкий. Очень редкий. Может быть, рассмотрим варианты? Например… — Он легонько пристукнул пальцем по поручню кресла, и на идеально гладкой столешнице выросла крохотная шкатулочка. — Возможно, вас заинтересует эта вещица?
Из вежливости заглядываю. Ничего особенного. На черном бархате — гладкое тусклое кольцо. Пожимаю плечами.
— Вряд ли.
— Да полюбопытствуйте хотя бы! Из вежливости подчиняюсь.
Кольцо как кольцо. Золотое. Тяжелое. На внутренней плоскости — полустертые письмена, то ли руны, то ли иероглифы.