Эдмус говорил, спириты пытаются по небу угадать, что ждет их дальше…
Ничего особенного небо нам не сулило. Обычное, с сероватыми облаками. Низкое.
Из-за скал лениво ползет восходящее солнце, которое пока еще не успели закрыть облака.
Я залюбовалась им: слишком редко за пару последних недель мне приходилось видеть дневное светило. К тому же при взгляде на его лучи меня посетили сентиментальные мысли вроде того, что вот, и попрощаться ни с кем не успела, и вообще, несправедливо умирать во цвете лет, когда еще и замуж не вознамерилась даже выйти. Словом, я раздумывала обо всем этом достаточно долго, удивляясь только, что мооны так медлят, и вдруг почувствовала…
Мне отдавили ногу.
Мооны, подумалось мне в первую минуту, оборзели окончательно.
Знакомый голос прошипел в ухо:
– Заканчивай со ступором!
Я непонимающе посмотрела сперва на Веслава, который сменил свою благостную мину на рабочую нервическую, потом на задумчивого, но все еще напряженного Йехара. Еще несколько мгновений до меня доходило, что вокруг нас как-то излишне светло.
Потом я начала смеяться.
Мооны действительно обаглели вконец. Пока я любовалась восходом – они попросту умотали обратно в свой лагерь, оставив Дружину в несколько шокированном состоянии. Мы были одни на скалистой тропе. Живые.
И как только до нас это дошло, мы твердо решили таковыми оставаться еще хоть какой-то промежуток времени. Сначала Виола, потом Эдмус, а потом все остальные, не глядя больше на лагерь моонов, направились от него, ускоряя шаг, быстрее, быстрее, потом чуть ли не бегом. Долгое время мы не разговаривали – при перемещении в таком темпе и не разбирая дороги не очень-то поговоришь – но, когда прошли до предыдущей своей стоянки и остановились по причине полного отсутствия сил, не разговаривать было уже невозможно.
– Неужели мы такие никчемные, что они постыдились нас убивать?
Я все еще хихикала, хотя и чувствовала на себе обеспокоенные взгляды остальных. Ничего не могла поделать: нервный смех.
Эдмус издал пару каркающих смешков за компанию – шут смотрелся так, будто отмахал двадцать пять здешних осеней в одну минуту.
– Эти? А ты краску стыда видела? И вроде как никто из них не гребнул лапкой презрительно в нашу сторону. Готов крылья свои поставить, да и клыки тоже, если хоть кто-то встретился с этими гадами вот так, лицом к… что у них там? И остался живым. За все сотни лет, что они были здесь.
Почему-то никто не захотел спорить. У меня пропал смех, правда, осталась отчаянная икота. Веслав принялся срочно поднимать всю коллекцию своих укрепляющих.
– А логика… молчит? – на всякий случай спросила я у него.
– А логике нечего вякать, – буркнул алхимик. – Спросите у нашего рыцаря, чего это он очи вытаращил непонятно куда. И почему молчит, хотя обычно склонен одаривать нас своей светлой мудростью – на пару Глэрионом. Почувствовал что-то, что ли?
Йехар медленно, но несколько неуверенно кивнул. Из всех нас самый ошеломленный вид был именно у него.
Конечно, почувствовал. Еще бы. У меня до сих пор в груди будто холодильник решили на разморозку поставить – размораживается, но медленно…
– С этими созданиями достаточно трудно что-то уловить определенно, – проговорил Йехар так и глядя в никуда. – Из-за тьмы, исходящей от них.
– Но ты смог понять, из-за чего они ушли?
– Мне показалось… наверное… да.
Я почти услышала, как в голове Веслава защелкал счетчик возможных погрешностей.
– И?
– Они… испугались, – слабо сказал рыцарь.
Эдмус торжественно кивнул и сделал приветственный жест в сторону Виолы.
– Никогда больше не причесывайся со сна – и с тобой мы всегда будем в полной безопасности.
Он зря так напряженно следил за ней и ее арбалетом: Виола всецело была поглощена наблюдением за Йехаром.
– Испугались нас? Дружины?!
– Нет, – он помолчал, и лицо его постепенно набирало уверенности. – Они испугались одного из нас. Только одного.
– Я говорил насчет прически Виолы, хотя улыбка Веслава тоже довольно страшная штука, а уж мои когти – и вовсе могут армию в бегство обратить!
Особенно их санитарное состояние. Но не будем хамить.
– И что – их правда напугали ногти Эдмуса?
Рыцарь глянул на меня укоризненно – обиделся за иронию, – но ответил вполне серьезно:
– Я не знаю, кто… Но они испугались одного из нас, – после недолгих размышлений он прибавил с колебанием: – Шестого из Пятерых.
– Прошу прощения? – резко вмешалась Виола, как единственная, страдающая растроением личности (Глэрион здесь едва ли считался). – Бо, может быть? Или…
Да-а, Бо – это страшно. И представляю замешательство моонов, если бы они увидели белую с розовым пантеру.
– Я только говорю, что ониопасались скрытых способностей одного из нас, - кротко пояснил Йехар. – Может, Бо. Может, еще кого-то. Случайностей не бывает, не забывайте об этом. Так или иначе, мы были призваны в Дружину во второй раз, Арка доказала нам, что не просто так…
– А по-моему, она просто решила пошутить, - заметил Эдмус уныло. – Должен признать, юмор у нее похуже моего. Увы – я побежден и на этом фронте.
Фальшивая напыщенность его тона говорила, что на сей раз объект пародии – Йехар, точнее, его возвышенность. Но рыцарь уже решил не размениваться на мелкие подколки. Приняв от Веслава стаканчик с эликсиром и получив в ответ на вопросительный взгляд «энергетический, конечно», он поднял мерную посудинку в воздух, как будто собирался произносить тост.
– Как знать, – сказал он вместо этого, - Высшие Силы держат свои секреты при себе, и иногда мы не знаем, что в нас самих таится. Для нас оставались секретом даже способности Ольги к целению, так что…
– Вдруг Бо наденет доспехи, возьмет Глэрион – ах, нет, Глэрионом только ты владеешь – и пойдет рубить моонов?
Эдмус напомнил нам очередную загадку, и настроения в лагере начали ухудшаться прямо на глазах. Я почувствовала, что после энергетического тоника дрожь начинает перемещаться изнутри наружу и попыталась бороться с жесточайшим ознобом огнем, подвигаясь все ближе и ближе к костру. Через пару секунд я только что нос в пламя не засовывала.
– С доспехами все еще больше запуталось, – признал Йехар, поглядывая на спирита – небо рушится?! – с сочувствием. – Легенда это или нет? Если это доспехи Эрниока, которые хранит Аррн – то кто их должен надеть? Если это нечто иное, что может одолеть моонов, – где оно и где его искать? И кто этот шестой?
– Припрется в плаще из тьмы и кровавом венце, – буркнула я, вспоминая бред Веслава после нашего приключения с инквизицией. – Вот вам и доспехи.
Не удалась шуточка.
Веслав, который пытался слить воедино два состава, тут же уронил оба; Йехар тоже уронил, только меч и себе на ноги. Светлый странник и темный алхимик вытаращились на меня с одинаковым потрясением и ужасом.
– Только одному предрекали кровавую корону, – наконец взволнованно проговорил Йехар. – И о нем не следует шутить. Несмотря на то, что он мог бы помочь против моонов…
Веслав, услышав такое, воззрился на Йехара, не меняя выражения лица.
– Не хотелось бы тебе делать комплименты, – сказал он странно высоким голосом. – Но меня начинает пугать твой образ мышления, честное слово. Ты, что же, думать в перспективе вовсе не обучен?
– Нет, просто как раз сейчас нам это не нужно, – устало ответил Йехар. – Пусть легенды остаются легендами, не будем о них. Однако мы знаем, что мооны боятся кого-то из нас. Возможно, если мы увидим то, что увидели они…
– Мы можем еще и не так испугаться, – категорично заявила Виола. – Если к тому времени у нас будет время, чтобы бояться.
Веслав торопливо кивнул, соглашаясь. Он с маниакальным упорством пытался соединить то, что осталось на дне двух пузырьков. Их горлышки постукивали друг о друга, создавая что-то вроде звона стеклянных колокольчиков.