— Почему у тебя глаза разные в человеческом виде? — спросила, чтобы сменить тему.
— У полукровок вечно что‑то не так с наследованием дара. У Сигурда, к примеру, способности инкуба очаровывать прекрасный пол наложились на умение василисков обращать живых людей в некое подобие статуи, лишая подвижности. Хотя в его случае это действует только на девушек…
— Мы не о нем сейчас, а о тебе! — снова взяв метлу так, будто хочу его ударить, заявила я.
— Ну да, точно, — виновато улыбнулся этот решивший соскользнуть с темы «уж». — Со мной тоже все не слава богу. Мама чистокровный василиск, папа — леший…
— А ты ни в того, ни в другого уродился? — не сдержалась от ехидной ухмылки я.
— Как раз наоборот — я пошел в обоих! Причем в равной степени: один глаз у меня обладает даром, а второй — увы.
— Поэтому первый черный?
— Нет, цвет меняет сдерживающее заклинание, которое уменьшают действие чар. Сигурд предпочитает очки, наш старший брат носит специальные линзы, ну а я вот не люблю лишние приспособления, так что пользуюсь запретной магией. В противном случае, попав под действие моего взгляда, ты бы из стазиса только завтра вышла, — он задумчиво на меня посмотрел, скользнул взглядом по фигуре, рукам и остановился на недовольно ощерившейся прутиками метле. — Жаль, чары василиска на волшебные предметы не действуют, твоему венику немного смирения не повредило бы.
— Сам ты веник! — тут же взвилась я под одобрительное шуршание метлы, но, заметив, как повеселел этот провокатор, явно жаждущий бурного скандала, подавила гневный порыв. — Почему в образе полоза тогда у тебя оба глаза голубые? И зачем ты меняешь форму во второй ипостаси, то скрывая лапы, то, наоборот, их отращивая? — начала перечислять новые вопросы я. — А еще зачем…
— Стоп, ведьмочка! — поднял руку Сверр. — Не так быстро.
— Ладно, давай по порядку, — милостиво согласилась я.
— В змеином облике контролировать дар василиска проще, там у меня оба глаза работают как надо. Так что никаких блокировок не требуется. А почему я то ящер, то полоз… даже не знаю, — пожал плечами он. — Звериная форма моего отца — змей, матери — большая ящерица с гребнем в виде короны. Ну а я…
— Опять и в того и в другого пошел, — пробормотала, когда парень многозначительно замолчал.
— Именно, — весело улыбнулся мой недобитый «жених». — Еще вопросы будут или, может, искупаемся? Вечер такой красивый, воду я согрею, а? — искушающе шепнул он, подходя ближе. Предложение было заманчивым, но…
— Что у тебя с этой «зеброй»? — мрачно поинтересовалась я, выставив между нами метлу.
— С кем? — не понял брюнет.
— С Нютой!
— Эм… она моя одногруппница, — почесав затылок, сказал Сверр.
— И — и-и? — многозначительно протянула я.
— И — и-и все, — в том же тоне ответил он.
— Опять врешь! — стукнув древком по песку, раздраженно воскликнула я.
— Даже не думал.
— А я говорю — врешь!
— Вовсе нет, ай… — на этот раз собеседник увернулся от метлы, что подстегнуло наш с ней охотничий азарт и… началось.
Я носилась по пляжу за Сверром, он — от меня. Потом этот паразит отобрал мое грозное оружие, и уже я с громким визгом бегала от них. В конечном итоге парень бросил метлу и, поймав меня, крепко прижал к себе, лишая сопротивления.
— Если продолжишь извиваться, змейка, — шепнул в ухо, — сменю ипостась и спеленаю кольцами. Хочеш — ш-шь?
— Н — нет, — пробормотала я с запинкой.
— А чего хочешь, ведьмочка моя ненаглядная? — вкрадчиво поинтересовался он, привычно лизнув мочку. От прикосновения влажного языка к чувствительной коже меня нехило так тряхнуло. Тело пронзило удовольствием, искорки которого осели в кончиках дрогнувших пальцев. Хм, а мне казалось, что я реагирую на него так только под действием «Супермарта».
— Да что же вас всех к этому уху как магнитом тянет? — простонала я, стараясь возмущением замаскировать смятение.
— Кого это… всех? — немного отстранившись, Сверр заглянул мне в лицо. — Силарина? — мрачно уточнил он.
— Не твое дело, — буркнула я, встав на тропу вредности.
— Или кошака твоего облезлого? — продолжал допытываться он.
— Ты еще драконов вспомни и весь отряд гномов перечисли… поименно, — добавила ехидно.
— Эллис, — подозрительно ласково проговорил старшекурсник, отступив на полшага, но при этом продолжая меня удерживать, чтоб не сбежала, — ушки моей девочки могу целовать только я. Согласна?