Эллион походя вывернул левый рукав, показав красную ткань. Старший стражник отступил в сторону, увлекая за собой остальных. Один глухо забурчал, что пора и с курьеров подать за проход взимать. А то шастают и шастают, один ущерб казне. Старший шикнул и грозно зыркнул, стражник притих, отвёл взгляд. Группа прошла мимо и окунулась в пёстрый людской поток. В нос шибанули запахи специй и уличной еды.
Многим торговцам проще перепродать товар, чем тащиться на основной рынок сбыта. Меньше расходов на охрану и транспорт. Отчего улицы Лока напоминают сплошной базар. Эллион отрешённо пояснил, что хитрые торгаши, чтобы не платить подать и налог, пытались разбивать стихийные рынки за пределами стен, но стража мгновенно пресекает. Товар конфискуется в полном размере, а незадачливого купца могут и повесить.
— Но ведь это грабёж! — Выдохнул Роан, оглянулся на стражников и добавил поражённо. — Эти люди, разбойники, слуги Аргантоса!
— Нет. Это законная власть. — Ответил Эллион, качая головой и прокладывая путь через толпу. — Узаконенный грабёж противен божеству-преступнику. В конце концов, любая власть — это росток отколовшийся от его Чёрного Дерева. Потому слуги Аргантоса так и ненавидят её. Узаконенное насилие и грабёж, это плевок на все их ценности.
— Хм… — Протянул парень, ударился плечом о плечо прохожего, качнулся.
Прохожий, вместо того, чтобы разъяриться и схватиться за меч, бросил презрительный взгляд и скрылся в толпе. Тишь держится за спиной курьера, а того люди избегают, сторонятся, будто раскалённый прут. Эллион шагает быстро, накинув капюшон на макушку.
К стенам домов жмутся торговые прилавки с пёстрыми вывесками. На первых этажах множество лавок с товарами от фруктов до мечей. Роан невольно загляделся на прилавок, полный красных яблок, размером с кулак взрослого мужчины. Кожура матово блестит, и парень запоздало понял, что яблоки покрыты тонким слоем воска для сохранности.
— Куда мы идём?
— На постоялый двор. — Ответил курьер. — Нужно отдохнуть, перевести дух и пополнить припасы.
Краем глаза заметил брата илмирита, двигающегося в противоположном направлении. Тот мазнул взглядом и почти сразу исчез. Эллион пригладил рукав, красной ткани не видно, но у курьеров особая походка. От намётанного взгляда не скрыться. Остаётся надеяться, что брат спешил и не узнал его.
На широкой улице, раздвигая толпу, движутся всадники, а меж них накрытые парусиной повозки. Внутри судя по натяжению ткани, глиняные кувшины и бочки.
Повозки тянут медлительные волы, скрип колёс теряется в гомоне толпы. Всадники сидят приосанившись, ладони вместо рукоятей мечей, сжимают яркие плётки с утяжелёнными бусинами концами. Время от времени кто-то хлещет по слишком близко подошедшему прохожему. Тот взвизгивает и отскакивает, хватаясь за поражённое место.
Эллион благоразумно держится у стен домов, оглядывается на спутников, не потерялись ли. Тишь нервно потирает плечи, крутит головой. Роан же глазеет, как будто впервые видит столько народу.
— Откуда их столько? Даже в столице людей меньше!
— Бывшая имперская столица парадоксально бедный осколок. — Ответил Эллион. — Наверное, из-за постоянных войн на завоевание соседних полисов.
***
Постоялый двор нашёлся в конце узкого переулка, высокое и узкое деревянное здание меж кирпичных домов. За низким заборчиком у корыта столпились разномастные кони, с ленцой жуют солому или окунают морды в корыто, полное чистой воды.
Эллион толкнул дверь и мрачно оглядел помещение. Полупустое, посетители мелкие торгаши, отмечающие сбыт товара. Кто-то монотонно заливает в себя стакан за стаканом креплёное вино. У кого-то на коленях пристроилась жрица платной любви. Не самого свежего вида и ещё менее выдающейся фигуры.
За столиком хозяина сидит толстый коротышка, с щеками на плечах и носом картошкой. Курьер извлёк из кошелька две серебристые монетки и положил перед толстяком.
— Комнату на троих.
Хозяин с ленцой глянул на деньги и качнул головой.
— Четыре монеты.
— Как четыре?! Месяца два назад была одна!
— Была да сплыла. — Ответил хозяин, пожимая плечами. — Брать будешь?
Эллион с лёгким раздражением положил ещё две монеты и добавил: