Каша вкусная, но мясо жестковато и слишком обильно сдобрено перцем. На зубах то и дело застревают толстые жилы. Вино едва ли вино, скорее вода с привкусом забродившего винограда. Тишь лишь понюхала и скривила носик.
— Так что мы дальше будем делать? — Спросил Роан, прожевав очередной кусок и протолкнув в живот большим глотком.
— Отдыхать. На улицу не выходим. Послезавтра уйдём, как только солнце покажется над горизонтом.
— Скоро Танец. — Напомнил Роан, вздрогнул, вспомнив жутких тварей.
— Я помню.
Тишь мотает головой с набитым ртом, кажется, что ещё и ушами шевелит, как кошка.
***
Стражник остановил Ринзана и трёх его отборных головорезов взмахом руки. Вокруг группы разом образовался круг свободного пространства. Жрец Аргантоса широко улыбнулся и пригладил волосы ладонью.
— Кто такие? — Рыкнул стражник, чуя нечто неладное в незнакомцах.
— Путники. — Улыбаясь, ответил Ринзан. — Пришли в ваш чудесный город полюбоваться представлением на Танец.
— До него ещё неделя. — Буркнул страж, сощурился.
— Шесть дней, если быть точным. Но ведь подготовка нужна! Узнать, какое вино лучшее, какая девка мягче и где вкуснее кормят.
Разбойник подошёл к стражнику жестикулируя, как обычно делает перед внезапным ударом ножа. Рукоять ёрзает за поясом, просясь в ладонь.
— Хм… ладно, назовитесь.
За спиной стражника вырос писец с толстенной книгой и свинцовым пером. Улыбка Ринзана стала шире, а в ладони появился кошель, отобранный у недавнего торговца.
— Мы люди скромные, искренне надеемся, что такой достойный муж придумает нам имена лучше наших собственных.
Кошель исчез в ладони стражника. Выдержав паузу отступил и махнул рукой на распахнутые ворота.
— Проходите, достопочтенные господа Келеб и… Жмых, Пых и Турн.
Писец заскрипел пером, хотя как может свинец скрипеть на бумаге? Но Ринзан отчётливо слышит скрип, от каждой буквы и завитка. Оглянулся на товарищей и кивнул на ворота.
— Пошли парни, сладкое вино заждалось!
Переступив невидимую границу, содрогнулся всем телом от обилия возможностей. Людей так много, что карманники должны ходить в золоте и шелках! В подворотнях можно зарезать целое войско торгашей, а вдали угадывается вывеска борделя. Хотя ему, как жрецу, куда милее поймать девку на улице. Новоявленный Пых подошёл справа и спросил шёпотом:
— Атаман, как мы его тут найдём? Тут же людей, как в столице осколка!
— Очень просто, мой друг Пых.
Жестом фокусника Ринзан извлёк из кармана латунную коробочку, чуть меньше дамской пудреницы. Поддев ногтем, откинул крышку и продемонстрировал красную стрелку на золотом гвоздике. Один конец клиновидный, а другой с «оперением».
— Мало кто знает, но курьеры носят с собой некоторые вещицы, по которым их можно отследить. — Пояснил атаман. — Так илмириты ищут пропавших и наказывают виновных.
— Э-э-э-э… так эта штуковина у всех, что ли, есть?
— Нет, конечно, только у лучших. Жаль настроена только на одного курьера. — Вздохнул Атаман, неспешно двигаясь в указанном направлении.
— Эм… босс, а значит, у нас конкуренты есть?
— Дурак, у нас фора в два дня. Рыжая девка принесла нам первым.
— Эээ… хорошо. Значит ценят, добро.
— Дурак… — беззлобно процедил Ринзан и отвесил подзатыльник. — Значит, хотят, чтобы мы первые сдохли.
По лицу разбойника пошла гримаса недоумения, впрочем, быстро сменилась привычным туповатым выражением. Ринзан едва сдержался закатить глаза. Всё-таки абсолютное большинство адептов Аргантоса непроходимые идиоты. Однако тем ярче истинные последователи бога преступлений. Хитрые, изворотливые и остроумные, такие как он, Ринзан. Ведь о нём поют, сам слышал. Половину награбленного беднякам, да по корчмам разбазаривает. Ну как разбазаривает, мягко принуждает подчинённых делиться с людом, чем, по их мнению, нарушает, ха-ха, законы братства. Ещё лучше то, что крестьяне и горожане в очереди выстраиваются, лишь бы донести на зажравшихся купцов, а то и разжиревших соседей. Особенно на соседей.
Ринзан улыбнулся мыслям и остановился у входа в переулок, в конце которого притаилась узкая и высокая таверна. Стрелка указывает прямо на входную дверь.
Глава 25
Эллион застыл с ложкой у рта, взгляд остекленел, уперевшись в окно и кусок крыши с небом за ним. Тишь завертела головой, будто следя за мухой и только Роан продолжил есть. Шум снизу стих, как отрезало, хлопнула входная дверь. Курьер медленно опустил ложку, оглядел комнату и начал подниматься. Заскрипела лестница, трое… нет, четверо мужчин, достаточно крупных. Один идёт впереди, двое плечом к плечу, а последний замыкает процессию.