- Проходите на кухню. – шаркая старыми тапками, алкаш двинулся в глубь темного коридора и открыл дверь.
Голубой свет озарил коридор, из кухни послышалось копошение. Варя двинулась первая, понимая безысходность всей ситуации. Макс молча последовал за ней, оглянувшись на запертую дверь, через которую уже не было слышно Илью и Никиту.
На кухне никого не было, кроме алкаша. Она выглядела совершенно обычно – старенький кухонный гарнитур, сохранившийся с советских времён, небольшой столик у окна с прозрачной скатертью. На столе стояло множество бутылок из-под алкоголя, рюмки, грязные тарелки. В углу виднелся иконостас, со множеством очень старых деревянных икон, которые, почему-то, стояли вверх ногами. На газу стояла кастрюля, из-под крышки что – то очень яро бурлило и вырывалось наружу. У мойки стояло несколько полных пакетов, под которыми образовались две большие красные лужи. Рядом валялась грязная мясорубка у которой отломилась ручка.
- Держите. – Варя все – таки совладав с собой, нашла в своем рюкзаке пакет и протянула его алкашу.
- Спасибо, детка. – алкаш, поставив голову матери на банку, которая стояла на тумбочке у мойки, и взял у Вари пакет.
Он достал из пакета непонятный свёрток скотча и ткани, медленно его разорвал и вытащил очень старую деревянную икону. Не заметив, как на пол упала записка от Лёхи, он поплелся к углу и поставил икону на иконостас, также вверх ногами, как и все остальные.
- У вас что-то упало… - Макс пытался быть вежливым, и поднял записку, протянув ее хозяину квартиры.
- Ты ребенок?! – алкаш приблизил лицо к Максу на столько близко, что стали видны его белые мутные зрачки, которые дёргались в нервном тике. Пристально осмотрев с головы до пят Макса, он повернулся к Варе и его лицо исказила застывшая гримаса не то ярости, не то искаженной улыбки.
- Да, нам по четырнадцать. – промямлил Макс.
Алкаш судорожно развернул записку, прочитав ее он свирепо скомкал ее и выбросил.
- Да блядь! Он издевается! Мелкий утырок! Отродье! – свирепо начав орать, алкаш швырял посуду об стену, а потом повернулся к банке с головой. – Мама! Что мне делать?! Неет! Нет! Я не могу их отпустить! Это все не входит в план! Это же дети!
Он подбежал к голове матери и начал что – то отчаянно шептать, водя руками, спрашивая голову и сам же ей отвечая.
От испуга, Варя зажмурилась и сильно вцепилась в руку Макса так, что он чуть не вскрикнул от боли. Пытаясь закрыть собой Варю, Макс внезапно увидел ту самую записку Лёхи на полу. Приглядевшись, заметил корявый почерк «Принимай свежее мясо, а с меня хватит».
- Бежим! – Макс схватил Варю за руку и рванул к двери, пытаясь выбежать в коридор.
- Стоять! – тощая рука полутрупа загородила им проход в дверном проеме. – Я вас еще не отпускал! Ты же прочел записку, все же понимаешь! Так что стойте и молчите! – с этими словами алкаш вышел из комнаты и адским дребезгом двинул по кухонной двери, закрыв ее.
Его не было минут тридцать, а в это время, мать алкаша, «сидевшая на банке», открыла глаза и начала водить зрачками, словно камера наблюдения, смотря то на Макса, то на Варю.
- Мам, не пялься! – вернувшись на кухню, алкаш притащил огромную стопку древних пыльных книг и листы бумаги.
- Детки, у меня есть работа для вас, всего на эту одну ночь. Согласитесь – отпущу, не согласитесь – то одного из вас четверых я убью. Все весьма простенько! – его лицо изменилось, от былой истерики и злости уже не было и следа. Он выглядел даже весьма улыбчиво и дружелюбно. - Мои планы, слегка, нарушил один недобросовестный курьер… и как бы это сказать, мне нужны новые. И выхода нет как у вас, так и у меня.
- Никита… и Илья… уже наверно… сейчас сюда идут с полицией! Они идут… И вас поймают! И закроют! – заикаясь бормотала Варя, не прекращая играть в переглядки с головой на банке, которая иногда подмигивала.
- Откуда вы знаете, что нас четверо? – включился в разговор Макс.
Внезапно, весь свет на кухне погас, в свете луны был виден силуэт алкаша в неестественной позе. Его шея словно сломалась, а голова повисла на плечах, болтаясь как игрушечная. Руки приняли странное положение, похожее на крылья, сломавшись по всех суставам. Позади этого адского ангела появились три темные фигуры, лишь по силуэтам напоминавшие очертания людей. Там, где должны были быть рты, виднелись зажжённые огоньки сигарет.