Плетусь к машине, а Мози нигде не видно. Должно быть, он пошел приобрести еды и решил, что я не нуждаюсь в приглашении. Другими словами, он ожидает, что я отстранюсь и подтвержу бесполезность, которую он ощущает. Я проходила это дерьмо. Я знаю, как с этим бороться.
Меня втянули в подводное течение его моря печали. Я чувствую печаль по двум причинам. Первая из-за того, что человек, которого я люблю очень жестко относиться к этому. Он ненавидит себя, чувствует себя недостойным. Он очень сильно напуган. Он считает, что его сестренка должна была быть здесь и все, что произошло ─ это его вина.
Вторая причина более личная. Сегодня как никогда. Мози показал мне, что связываться с ним не хорошая идея. Ему необходима профессиональная помощь, а я профессионал. То, что он ищет мое внимание и одобрение является симптомами травмы, а не признак того, что он влюблен в меня. Я не могу добавить себя к списку людей причинивших ему боль. Я не могу с ним так поступить. Я слишком сильно забочусь о нем.
Он у таксофона у входа в ресторан, и потому как опустились его плечи и то, как он сжимает коробку, могу сказать, что разговор не из лучших. Его сильное тело выглядит так, словно он готов сломаться и разрыдаться.
Я покупаю странные мексиканские чипсы и конфеты в небольшом уютном магазинчике рядом с телефонами. Я не могу оторвать от него глаз и аппарат оплаты, которую требует телефонный разговор, заслоняет его силуэт. Я плачу за фаст-фуд и подхожу ближе. Кажется, он говорит на испанском. Думаю, он говорит со своей женой. Мысли о Бризе, вероятно, заставляют его подумать о своем сыне. Я не хочу быть назойливой, поэтому я сажусь рядом с растением в огромном керамическом горшке. Я разрываю пакет с чипсами, по-прежнему не отрывая от него глаз. Конечно же, чипсы обжигают, как лава, они полностью покрыты какими то специями. У меня сдавливает горло, глаза слезятся и я начинаю кашлять. Мози разворачивается в сторону моего кашля и прижимает трубку к груди.
─ Детка, ты в порядке? ─ спрашивает он.
Ох, ради всего святого, не называй меня деткой! Особенно в этот момент.
Я киваю головой и бью кулаком в грудь. Как все в этой стране могут употреблять такую обжигающую пищу? Разве у них не появляется язва от такой еды? Я вижу, как губы Мози произносят «мне нужно идти» и он вешает трубку. Он идет, чтобы спасти меня от аварийного состояния моей шкалы Сковилла (шкала измерения жгучего вкуса), что является моей собственной глупостью.
─ Хочешь чипсы со вкусом огненной лавы? На вкус они как Сент-Хеленс (Сент-Хеленс ─ активный стратовулкан, расположенный в округе Скамания штата Вашингтон, США.), ─ спрашиваю я запинаясь. Я почти готова отказаться от этой поездки. Я веду себя глупо, чтобы избежать напряжения между нами.
Он ничего не говорит, но берет меня за руку и тянет, заставляя меня встать.
─ Ты сходила в туалет? ─ спрашивает он, двигаясь широким шагом через стоянку.
─ Ага. Я помочилась, как настоящая задница, а затем не подтерлась на глазах у всех.
─ Прекрасно, ─ отвечает он, осматривая обе стороны для машин на автостоянке. Через всю стоянку мы несемся к нашей машине, стоящей возле туалетов. Здесь, видимо, нет никакой организованности в отношении заезда и выезда транспортных средств. Без специальных знаков и светофоров, стоянка настоящий беспредел. Мы пытаемся пробраться через кучу автомобилей, которые застряли в тупиковой части автомобильного затора. Мози тянет мою руку и мы пытаемся перейти дорогу, как раз в тот момент, когда машина, увидев лазейку, со свистом проносится мимо нас, обрызгивая нас грязной водой из лужи и почти наехав на мою ногу.
Мози рычит, неправильно направляя свой гнев, и делает выпад в сторону машины, которая теперь снова застряла, в пятнадцати футах от прежнего места. Он пинает раму на нижней части водительской двери. Это, возможно, причиняет боль его ноге намного больше, чем травмирует машину. Он громко ругается на испанском и сыплет огромным количеством оскорблений, которые заставляют меня покраснеть, даже учитывая того, что он говорит. Я понимаю суть. Я довольно свободно понимаю злость. Злость моей матери я всегда понимала идеально.