— Интерес у каждого свой, не спорю, но по-отдельности мы не достигнем даже тех результатов, что есть сейчас. Пройдемте дальше.
Делегация двинулась за ученым. В коридоре по ходу движения автоматически загорались белые лампы, позволяя не споткнуться о вездесущие кабели и груды строительных материалов. Никто из присутствующих не спешил задавать новых вопросов, ведь Рубен Галинкаф — уважаемый ученый, настоящий вундеркинд, пока не признанный гений, и уж если начал говорить, то никто не встревал. Каждый из присутствующих был так или иначе знаком с этим молодым дарованием от мира нейробиологии.
— Если коротко, — продолжил ученый — раньше мы практически вручную писали алгоритмы и паттерны для ИИ и нейросетей. С помощью широкой выборки через глобальную сеть, машины могли учиться сами, человеку нужно было лишь корректировать и направлять процесс. Это как невмешательство в развитие ребенка, только поддержка и некоторые ограничения для его же безопасности.
Группа вышла из технического тоннеля и попала в белые коридоры основной части комплекса. Петляли не долго, но не знающему человеку выбраться отсюда самостоятельно почти невозможно. Рубен сделал это специально, чтобы позлить вояк. Он их никогда не любил. Людей в принципе недолюбливал, но людей в форме особенно. Сам уж не помнит почему так.
— Вот мы и на месте. — сказал ученый, как только группа вышла в просторную сквозную комнату с диванчиками и низкими столиками. — Рассаживайтесь пожалуйста. Через выданные вам коммы можете заказать что-нибудь перекусить или выпить, а я буду кофе.
Рубен подошел к стойке самообслуживания и налил себе бодрящий напиток в пластиковую белую кружку, развернулся к делегатам и немного подождал, пока все закончат.
— ИИ не может иметь души. — продолжил он прерванный монолог, снова обратив всеобщее внимание на себя. — Не может испытывать настоящих эмоций, переживать, сочувствовать, любить. До некоторого времени машины не могли даже понимать нашу речь в привычном представлении. Только алгоритмы, строгое программирование, никакой самодеятельности без должного контроля.
Рубен покачал головой, сделал шумный глоток из кружки, чуть не обжегшись, зашагал вдоль стены, по кругу помещения. Все внимательно за ним следили, навострив уши, ведь никто из делегатов по большому счету не понимал до конца, как же всё-таки работает загадочная технология слияния, позволяющая превратить машину и человека в нечто единое, не разделимое более без последствий, совершенное.
— Слияние позволяет практически моментально создать слабо обученный ИИ, имея в основе оцифрованную копию работающего мозга. Дальше дело техники. — ученый снова сделал глоток, но на этот раз куда аккуратнее, остановился. — Машина копирует работу наших нейронов, изучает одновременно множество процессов от химии до последнего электрического импульса, использует подключенные мозги как огромную библиотеку или, если хотите, учебное пособие. Но это касается только первых двух ступеней слияния. На этом этапе идет подготовка и конструирование массива слабых и средних ИИ, относительно тех, что используются повсеместно, конечно. — он повернулся лицом к группе, некоторые уже наслаждались алкоголем в бокалах, кто-то уплетал десерт, а кто-то курил. Все это до сих пор тихонько доставляли бесшумно выплывающие через потолочные скважины дроны.
— То есть, вы хотите сказать, что ваше киберядро превосходит своей вычислительной мощностью все остальные в мире, существующие на данный момент? — встрял в монолог худощавый, но подтянутый мужчина лет сорока пяти с острым гладковыбритым лицом.
— Большую часть. — не стушевался ученый. — По крайней мере мы можем создавать такие ядра в экстремально короткие сроки, а качество ИИ и нейросетей будет на порядок выше, чем у любого среднего вычислительного центра. Но мы отвлеклись. — Рубен прочистил горло и спешно продолжил, понимая, что именно эти люди хотят услышать. — Третья ступень. Это своего рода кратковременный симбиоз человека и машины. Способов применения множество, но мы сосредоточились именно на конструировании сложных ИИ, которые уже успешно проходят тест Тьюринга и даже не до конца понимают того, что они машины. Мы также можем безопасно перехватывать контроль, внушать необходимые для нас догмы и составлять списки исключений или ограничений в поведении, но в основном такой ИИ полностью самодостаточен и может развиваться как со скоростью машины, так и не выходить за физические пределы развития человеческого мозга. Для нейробиологии это прорыв.