— Так-то лучше. — довольный Реджинальд водил головой по сторонам. — Что за день. Не та комната. — сокрушался он.
— Что-то не так? — участливо поинтересовался я, усаживаясь обратно рядом с девушкой.
— Бар в другом крыле. — он поморщился. — Кай, может, сбегаешь за бутылочкой приморской пряной?
— Думаю, нам стоит для начала обсудить дела. — вмешалась Йол.
Пляска огня отражалась в её глазах, играла тенями на скуластом, полном серьезности лице. Девушка явно торопилась. Я не успел усмирить её, с мыслей сбил надрывный смешок Реджинальда.
— Какая боевая девка. — хмыкнул староста, сел повыше, стал сам снимать повязку. — Напоминаешь мне вторую жену.
— Ушла от вас? — съязвила девушка, но Реджи, на удивление, никак не отреагировал.
— Йол, дела не так ведут. — попытался я мягким тоном унять спутницу, что, конечно же, было абсолютно не эффективно. Ну не умею я общаться нормально с противоположным полом.
— Зарезал. — пожал плечами староста, сбрасывая мотки окровавленной ткани прямо на пол.
Мы замолчали, уставились на мужчину. Он в свою очередь не придал своим словам никакого значения, продолжая снимать бинты. Когда показалась рана, удивительным образом зарубцевавшаяся, староста поднял голову.
— Ну чего? — его брови сошлись на переносице. — Спала она со всеми подряд. Отрицала все. Надоело. — Он сплюнул кровавый сгусток в камин, но не попал. — Лжецов не перевариваю, знаете ли.
— То есть, будь она честна, хоть и… — Йол замялась, подбирая цензурное слово.
— Блудлива. — подсказал я.
— Да! — кивнула девушка, но все же зло сверкнула в мою сторону глазками. — Будь она… такой, но честной, вы бы её не тронули, так?
— Суфражистка? — выгнул бровь Реджинальд. — Не отвечай. Да, я бы её не тронул, но сейчас не об этом. — он оглядел нас, почесал щетину. — Странники?
Мы только кивнули. Йол демонстративно отвернулась к камину, сложив руки на груди. Я подсел поближе к старосте и достал медальон ведьмы.
— Храни меня солнечный сокол. — шепнул Реджи, отодвинувшись на другой конец дивана, замер.
— Вот, как бы, причина нашего визита. — я скрыл пугающую для мужчины вещицу в ладонях. — Ведьму мы прибили, по совету Альберта пришли к вам. Награду хотим.
Я решил ускорить процесс, так как меня еще ждет капитан, а Йол её бригада целителей или как их там. Со старостой дел иметь никаких не хочется, слишком уж он наглый и… похож на меня до университета. Интересное открытие — я был тем еще засранцем.
— Кхм. — прочистил он горло, нервно потерев щеку ладонью. — Да уж. От странников другого ждать не стоит. Убери эту гадость. — он махнул ладонью, затем приложил её тыльной стороной к губам, словно у меня в руках была давно сдохшая тухлая крыса.
— Почему все так боятся? Это же просто медальон. — я все же озвучил давно тревожащий меня вопрос.
— Я не боюсь, а опасаюсь. — староста принялся снимать обувь. — Ты знаешь вообще, что это такое? — я только мотнул головой. — Ну конечно. — он поднял взгляд в потолок, словно ища у небес сил выдержать мою не информированность. — Это жизни очень многих местных. Старая сука когда-то приехала в нашу деревню из столицы, назвалась странствующим алхимиком. Через какое-то время стали пропадать дети. Тогда я был еще пацаном, плохо помню подробности. Её подозревали, вели расследование, но ничего не добились. — он тяжело вздохнул, посмотрел на нас.
Треск камина, полутьма, запах крови и кучка испачканных в ней же тряпок создавали очень гнетущую обстановку. Йол хоть и не отвлеклась от созерцания пляски огня, но была вся во внимании. Я же не мог усидеть на месте, ерзал как мальчишка, будто слушая страшную историю на ночь.
— Через пару лет правда открылась, когда пропал одиннадцатый малыш, стерва вышла в полдень на вот эту самую площадь. — он указал пальцем через крошечную щель в оконных шторах. — В руках у нее был обычный детский погремок. Она встала у фонтана, стала что-то завывать, трясла игрушкой, а все вокруг один за другим падали как подкошенные, сжимались аки высушенный виноград, тонули в своей же одежде и кричали по-младенчески. — он коротко рассмеялся. — Я тогда на холме стоял за деревней, видел все. Странное зрелище. Даже не понял с начала что произошло. А потом крики превращенных стали просто невыносимы, надрывны, словно резали их. — он повернулся к камину, принимая в отражение своих черных глаз всполохи разошедшегося не на шутку огня. — Она высасывала их жизни, выпивала до капли. Даже тел не осталось. Сорок восемь человек сгубила, сволочь. — староста говорил сквозь зубы, слова давались ему все тяжелей. — А погремок превратился в то, что сейчас у тебя в кармане.