— Да. Проходит на самом поверхностном уровне. Для записи квантовых алгоритмов ядра этого пока достаточно. Я не позволил ускорять этот процесс погружением хоть на одну ступень. Безопасность должна быть превыше всего, я считаю. — не отрываясь от монитора говорил Виктор.
Он не заметил влажных глаз Нилам, не предал значения её внезапному, пусть и недолгому молчанию. «Это даже хорошо» — подумала доктор. Ей осточертела всеобщая жалость. Пускай хоть здесь она сможет быть сильной, раз никто не знает.
Они еще долго разговаривали, выпили по две кружки кофе, звонили в другие отделы, с некоторыми Нилам успела поругаться прежде, чем познакомилась. В целом, доктору после увиденного хватало мотивации не просто на качественную работу. Для неё это было уже личное. Ведь кому как не ей знать, что такое близкий человек в коме, из которой не выбраться.
Проводив Нилам до выхода, Виктор пообещал убраться у себя к очередному её визиту. Она была не против, наоборот, ждала с нетерпением. Не каждый день находится такой человек, с которым только познакомившись, погружаешься в работу с головой.
Часть 5.
15-е октября 2268 г. Центральный район Новой Москвы.
Солнце играет бликами на корпусе спортивного серебристого аэрокара, что молнией мчится по воздушному шоссе. Автопилот исправно держит максимально доступную скорость, лавируя в редком потоке гражданского транспорта, зигзагами прыгая меж тяжеловозов корпораций, везет своего юного пассажира к одному из крупнейших небоскребов-полисов Новой Москвы.
В белом салоне из настоящей искусственной кожи было свежо и просторно, пахло такими любимыми Айзеком яблоками. Подаренный отцом личный аэрокар впечатлял мальчика, ведь о таком подарке на шестнадцатилетние мечтал любой обычный парень. Не из его окружения, само собой.
Айзек мимолетом подумал похвастаться перед своими друзьями с нижних этажей, но тут же отогнал эту идею. Ему и так казалось, что такая дружба подкреплена отнюдь не его обаянием и харизмой, а толстым кошельком его отца, крупного начальника из Биотек Лимитед. Такое отношение раздражало, казалось, никто не воспринимает Айзека всерьёз. В его голове уже созрел хитрый план установить в бортовой компьютер нелицензированную программу по смене общественного гало-облика аэрокара на нечто относительно скромное. Полицейские дроны не обратят внимания на подобное, они видят только истинную наружность всего вокруг, а не иллюминацию и голограммы. Ребята и развалюхе обрадуются.
Миновав КПП перед внутренней полетной зоной, аэрокар плавно сел на посадочную площадку с номером «422», выпустил Айзека и улетел на парковку. Парень поёжился от порывистого ветра, подошел к краю платформы. Вид на город через смог удручал. Напоминал старые фильмы ужасов пятидесятых прошлого столетия.
— Кладбище. — вслух подумал Айзек.
Рекламные голограммы у входа в «элитный муравейник», как называл жилую башню повышенного комфорта парнишка, пестрили сегодня слишком ярко, агитируя покупать новые таблетки от стресса, обязательно попробовать бодрящую содовую «поцелуй ангела» и срочно записаться на симуляцию последней битвы у Юноны, чтобы прочувствовать все зверства не легитимной добывающей корпорации «Новый путь».
Не смотря на праздник, на бурные поздравления в школе от учителей, сверстников и даже синтетика в кафетерии, Айзек был раздражен. Мысленно вызвав панель настроек, парень отключил трансляции общественных голограмм, проецируемых прямо в мозг. Однако иллюминация приукрашенной битвы на Юноне осталась. Понятно, ООИ — обязательная общественная информация. Конкретно сегодня подобное выводило из себя особенно сильно, ведь каждый второй баннер пытался склонить к покупке чего-либо обязательно в свой день рождения, праздник же!
Такие правила не укладывались в голове Айзека.
— Почему я не могу видеть только то, что хочу? — вздохнул, плюнул через бортик и, шаркая, пошел ко входу именинник.
В квартире было темно и тихо. Немного смутившись, Айзек перепроверил настройки нейроинтерфейса, и, не найдя ошибок, попытался включить свет. Выскочившая неожиданно перед глазами строчка красного текста «отказано в доступе» окончательно ввела в ступор.