Под общий смех они убрали оружие и запрыгали по развалинам.
"А то прогулка над Милонарией что-то затянулась", - подумал Сарпий, радуясь, что стряхнул с себя цепкие лапы
ша-эны
.
Почему-то та снова поддалась легко, словно знала, что ее час впереди...
2
Они разбили лагерь в в тихом лесу в двадцати милях западнее Милонарии. В народе его прозвали уютно и ласково - Селемини, что дословно означало "фонарик". Здесь светилось все. Густые развесистые кроны деревьев, насекомые самых разных форм и размеров, цветы и даже мох, который своим теплым зеленоватым сиянием окутывал основание стволов деревьев. Здесь можно было не разжигать костер, ибо света хватало и без того. Увиденное пьянило Переписчиков. Это действительно была красота, достойная того, чтобы ее оберегали.
С высоты птичьего полета было видно странное разноцветное пятно. Оно светило мягко и, скорее, сгущало мрак, нежели рассеивало его. Под дуновением ветра дивный лес переливался всеми оттенками. В тиши последней теплой ночи уходящего лета лес наполнился гоготом.
Троица сидела вокруг костра и жарила нанизанные на влажные прутья грибы. Запах шел соблазнительный. Рядом лежали кучи натасканного валежника. Чтобы скоротать время и при этом не захлебнуться слюной, Сарпий попросил Талемано еще раз поведать о потерянном глазе Альтеро. Он очень любил эту историю и относился к ней с большой теплотой - с этого рассказа началась их дружба. С банального ответа на вопрос "почему ты с одним глазом?"
- Помню, мы учились на пятом курсе. Аль в очередной раз жаловался, что Орден приведет новичков, которые снова будут донимать всех и каждого одним и тем же вопросом - почему вон тот широкоплечий кабан в фиолетовом плаще только с одним глазом? Между прочим, для меня это тоже было нехилым испытанием - у особо наглых и резвых я становился главным источником ответов на сокровенную тайну. Тогда пришлось кое-что придумать, к тому же нытье Альтеро меня просто достало!
Альтеро скривился и надулся. Конечно, он придуривался, но особой радости от пересказа не испытывал. Кажется, это был двадцать второй или двадцать третий раз.
- И вот... Новая волна новичков, новые лица, но вопросы почему-то не идут. Аль недоумевает, а спустя неделю спрашивает меня - причем, заметь, спрашивает с некой обидой, - почему это никто не соизволил поинтересоваться о его увечье? Наоборот, младшие сторонились его и боязливо поглядывали, пока он не видит.
Погрузившись в воспоминания, Талемано весело засмеялся и перевернул прутик. Даже серьезный Альтеро, всегда старающийся остаться невозмутимым, не смог скрыть улыбки. Сарпий же заслушался и внимательно смотрел на друга. Из транса его вывел запах подгорающих грибов. Спохватившись, Переписчик перевернул два своих прутика.
- А потом наш любезный Намат все и доложил этому пентюху! Видите ли, злой и гадкий Талем пустил слух, что Аль, питая пламенную любовь к Иситии, вырезал себе глаз, чтобы в пустой глазнице хранить ее изображение, самолично выжженное им на дубовой щепочке!
- А потом я подхватил его слух и разнес новый... - неожиданно для всех заговорил Альтеро. В странном свете Селемини его лицо выглядело немного зловеще. - Что мне действительно пришлось выколоть себе глаз, чтобы хранить там важную мне вещь.
- Иситию! - прыснул Талем.
- Вот так обычное детское недоразумение может превратить простого Переписчика в поехавшего крышей психа, - заключил Аль.
Талемано ткнул друга в плечо.
- Ты мне по самые Небеса обязан за это! Проучился в спокойствии...
-...Музейного экспоната.
Переписчики рассмеялись.
- Кажется, готовы, - сказал Сарпий и с хрустом откусил от исходившего паром, с аппетитной коричневой корочкой, гриба. - О-о-о! В общем, вы можете болтать сколько влезет, а я есть!
Переписчики не спешили спать.
- Скажи, Сарпий, - заговорил Талемано, когда с ужином было покончено, - а где ты научился магии? Я молчу про то облако, а вот когда ты с сумасшедшей скоростью создавал камень перед собой...
- Не знаю, Талем. Кажется,
ша-эна
идет мне на пользу, если так можно сказать. Может, прорвало во время Испытания?.. Знал бы ты, что я делал с палиндорцами.
- Мы наслышаны, - сказал Аль. - Ты бы поосторожнее с ней.
- И так стараюсь, дружище.
Талемано перестал улыбаться и очень серьезно произнес:
- Ты был страшен, Сарпий. Я даже на какой-то миг распрощался с жизнью, опасаясь, что ты потеряешь контроль. Твое лицо было слишком...
- Я хочу вам сказать: в Горне