Ее муж беседовал с кем-то незнакомым. Во всяком случае, она никогда раньше не слышала этого голоса.
- Внимательно.
- Андигон, ситуация хуже, чем кто-либо мог предположить. Да ты и сам видишь.
- Более чем. Что произошло? Ты выглядишь просто жалко.
- К нему на помощь пришли друзья! Я кое-как утащил ноги! Откладывать нельзя, Андигон. Решай вопрос. Если Тарлион не лжет и переместит вас, будет очень хорошо. Но поспеши - он страшен. Конечно, мы бы победили, если бы не эти скоты... А я... Я помогу тебе! Ты же предоставишь мне убежище? Меня не пустят. Я нарушил Кодекс и пошел против своих... - говорящий взмолился, и Дилания представила, как на ее мужа смотрят жалобные глаза, как мощная рука вытирает слезы с верхней губы, с влажных тонких усиков.
Да! Она вспомнила! Это же тот самый Переписчик, с которым император общались несколько дней назад. В плаксивых нотах узнать уверенного в себе мужчину было невозможно. Вот так поворот. Она ожидала, что все пройдет совсем по-другому. А теперь... Как бы Андигон не разозлился и снова не заставил ее вылизывать лысину. Она не перенесет...
"Идиоты! Тоже мне Переписчики! Из-за вас мне может так достаться, что.."
В приступе паники она прослушала несколько фраз.
- Любопытно. Ладно, я тебя понял, - тон императора был холоднее льда. Он звенел, словно туго натянутая струна. - Займи покои на третьем этаже. Элинтон укажет тебе путь. А как проводит - пускай зайдет ко мне
Шаги. Стук двери. Тишина.
Дилания не решалась выйти долго. Ее тело покрылось гусиной кожей. Наконец, робко выглянув из-за проема, она еле сдержала крик - на нее уставился стоявший вплотную император без привычных жилетки и герба на цепи. Он взял ее за бедра и прижал к себе. Дилания ощутила сильное возбуждение супруга. В голове затуманилось, внизу живота сладко заныло. Она не успела даже выдохнуть, а император уже глубоко проник языком ей в рот. Он прошелся вдоль зубов, потерся о ее язычок, словно намереваясь ухватить остатки горечи. Женщина ответила. Их языки слились в дивном танце. Губы увлажнились. Дилания почувствовала, что между ног стремительно становится мокро. Она вильнула бедрами, чтобы твердость императора впилась в нее, и в порыве страсти прикусила нижнюю губу Андигона.
Испугавшись, женщина на мгновение застыла, но ее мужчине было не до того. Он схватил Диланию и бросил на ложе. Сев сверху, он прижал ее ноги коленями. Руки разорвали платье и стянули нижнюю юбку. Быстро справившись со штанами, супруг резко овладел ей, не соизволив даже снять штаны или хотя бы убрать остатки платья на теле женщины. Сквозь разрывы проглядывала грудь. Император положил на нее ладонь и крепко сжал. Супруга закричала. Андигон прижался к ней, практически раздавил всем телом и схватил ее за шею. Дилания была не в силах сдерживаться - она изогнулась, развела ноги пошире и поддалась вперед. Ей хотелось быть пронзенной императором. Второй рукой он держал ее за лодыжку так крепко, что женщина закричала вновь. Сперва от боли и страха, после - от удовольствия. Такое на мужа не было похоже! Таким она видела его впервые. Она стонала и скулила. Император заставил ее обхватить губами пальцы, и Дилания с готовностью приняла их.
Андигон отсутствовал. С Диланией остался кто-то другой. В ней был не он. Не он чувствовал сладкое тепло и влажность, не он ощущал сжатие мышц и гладкое трение о лоно... Император пребывал где-то вдалеке. Его мозг строил пути, прокладывал их через непроходимую местность и выравнивал, выравнивал, чтобы не было ни одной кочки, ни одного резкого поворота.
"То, что Намат вернулся, это хорошо. Но то, что он вернулся один - это практически конец. Значит, и Кантарту не удалось справиться с возложенной на него задачей. Отвратительно! Если сейчас не подсуетиться и не предпринять меры, можно забыть о быстром достижении задуманного. Но ни неудача Кантарта, ни провал Намата не пугают... В конце концов, кем я буду, надеясь на них целиком и полностью. Это так, дополнительные варианты. И они не сыграли. Что ж..."
Он почти не слышал стонов жены. Андигон был с ней груб, и с каждым толчком вымещал злость и то
отработанное
, что не позволяло ему разгневаться окончательно. Чем больше фрикций, чем чаще он вдавливал жену в кровать, тем легче ему становилось. Злоба выходила, обида выплескивалась, и их место занимало прохладное спокойствие. Император перевернул Диланию на живот и одним движением поставил ее на колени, спиной к себе. Вторым движением он толкнул женщину в спину. Она облокотилась на руки; император приблизился к ней. Дилания взвыла и закусила губу. Она ощутила, как большая ладонь Андигона хватает ее за волосы и тянет на себя. Боль причиняла ей удовольствие. Дилания тонула...