...А потом императору стало спокойно.
2
Ей было хорошо. Ей давно не было так хорошо. Дилания положила голову на грудь Андигона и рукой обвила шею, но этого женщине показалось мало, и она закинула ногу на живот своего мужчины. Дыхание еще не восстановилось, а низ живота ныл и приятно потягивал. Почему-то супруг не разделял ее наслаждения - лицо отражало вереницу дум, словно и не было никакого постельного сумасшествия. Императора что-то тревожило. Наверняка это как-то связано с коротким разговором между ним и Переписчиком... И долгое отсутствие Кантарта... В последнее время ее любимый был сам не свой - стал еще равнодушнее, жесткие фразы хлестали как удары кнута, а вспомнить, когда он был с ней так близок...
"И где эти времена? - думала женщина, гадая, согласится ли Андигон на еще один раз. - Теперь у него на уме только империя и все та же мерзкая полынь на голове".
Долго они не пролежали. Андигон подорвался с кровати, быстро оделся и без слов покинул Диланию. В коридоре уже виднелась приближающаяся фигура Элинтона, словно он следил за повелителем и все это время был наготове.
- Мой император, что случилось? - воскликнул он, видя торопливую походку племянника.
- Кантарта ко мне. Живо!
- Но он еще не вернулся из Нор'Шарана.
Император поморщился и выругался.
- Точно... Как это я. Что ж... Где посол?!
Его трудно было сбить.
- Спит, наверное, - не то сказал, не то спросил Элинтон, удивляясь странному вопросу. Странному для второго часа ночи.
- К нему!
Череда освещенных факелами коридоров, испуганная прислуга, разбегающаяся в стороны, беспокойный шепот за спиной, бегущий спереди мальчонка, который успел промелькнуть мимо Андигона и Элинтона и предупредить остальных, что идет император. Народ тотчас же зажег побольше факелов, бросил играть в кости, оправил камзолы и встал наготове. Император шел, не обращая на них никакого внимания. Металлический диск на груди светился бордовым, отражая свет факелов.
"Какие молодцы. Выстроились тут для меня! Будто бы я не видел мальчишку. Надо же - и я, и мои подданные играем в маскарад. Вот только они меня боятся, а мне на них наплевать".
Посол не открывал долго. Андигона отвлек Юдинт - молодой салитан армии подготовил для правителя настоящую тираду. И пока император был занят, Элинтону приходилось отдуваться одному. Пререкания с Адди продолжались уже пять минут. Само собой, было бы проще открыть дверь, но посол умудрялся засыпать через несколько секунд, стоило воцариться молчанию. Советнику приходилось стучать по-новой.
Наконец, Юдинт выговорился и, хлопая большими зелеными глазами, удалился. Император подошел к двери, на лице читалось раздражение.
- Они тут что, решили организовать внеплановый синклит? - спросил он, глядя на приближающегося безухого Серека. Андигон поднял руку. - Потом!
Главнокомандующий центральным гарнизоном рассыпался в извинениях. Андигон отвернулся от него и снова взглянул на дверь.
- Немедленно открой! Это твой император.
Пауза.
"Опять уснул, дурной", - отметил Элинтон.
- Угу... А чего ж сразу не императрица? - сонно буркнули в ответ.
- Адди! - громыхнул Элинтон. - Здесь и вправду стоит император! И лучше тебе захлопнуть рот и как можно быстрее открыть дверь, пока ты не наболтал себе на полет.
Послышалось шлепанье босых ног. Быстрое, недовольное, манерное...
- Во имя Небес!.. - вскрикнул посол и прижал руки ко рту. - Мой император, клянусь... Простите дурака! Спросонья же!.. Не ведал, что творил... Сами понимаете, случай-то эвон редкий какой.
- Заткнись и впусти императора! - рявкнул Элинтон.
- Да-да-да, конечно, мой император, проходите... - протараторил Адди и посторонился. Как только Андигон зашел внутрь, посол поспешил закрыть дверь.
Деревянное полотно придержала вынырнувшая по ту сторону рука.
- Эй, а я? - возмутился Элинтон с какой-то детской обидой. Затем выжидающе посмотрел на обернувшегося племянника. - Или?..
- Проходи. Ты тоже должен быть в курсе.
Адди был неряшливого вида мужчиной лет сорока. С растрепанной бородкой и глубоко посаженными глазами. И сейчас он испытывал неловкость за царивший в комнате бардак. Он принялся метаться от одного угла к другому: хватать упавшие штаны, по дороге извернулся и задвинул ногой ночной горшок, наклонился и ухватил небрежно валяющийся свиток, который уже давным давно облюбовал паук.