Этот случай позволил Дрыгало немного успокоиться. Стало легче. Теперь он уверовал, что большая часть вины лежит на императоре. И только потом, пройдя все иерархические фильтры, обвинение дойдет до капитана, по пути растеряв свою мощь. Или нарастив... И, тем не менее, это не исключает одного - как только император узнает о состоянии его едва ли не личной армии, остерегающей сердце Андиливии, головы послетают со всех!
"Этот юнец думает, что его же люди ни за что не станут лгать своему повелителю? Получается, так. Иначе как объяснить, что он принимал всю ложь за чистую монету? Или он просто не считал нужным иметь под рукой воинов? Может, он чересчур уверен? Да и разве ж кто прорвется сюда? Вряд ли... Пускай Андигон воображает себе все, что душе угодно, лишь бы дал пару деньков. У нас есть кратчайший срок. За это время надо привести дела - и солдат со всем причитающимся - в надлежащий вид".
В конце концов, он все-таки встал, оделся и вышел на тренировочную площадку.
6
Фейтиз пошел на второй круг. Бег вокруг крепости императора - задача почти что невозможная. Не так пугали мили, которые наворачивали солдаты, полностью оббегая Эстилот. Скелеты. Скелеты и полуразложившиеся трупы. Они валялись на земле тошнотворным месивом, над которым кружили рои мух. Если присмотреться, можно было увидеть сломанные шеи, вылезший позвоночник, вывернутые конечности и размозженные головы. Вонища стояла жуткая.
"И не поймешь, чем дышать! - сетовал Фейтиз, стараясь не смотреть на трупы. - Если носом, то хоть волком вой от запашины, а если ртом, то потом появится привкус мертвечины и не даст покоя до самого ужина. И жрачку проглотишь без удовольствия - как будто тухлое мясо дали. Но ничего, компотом запьешь, и оно уже нормально идет. А иных рвет. В основном новобранцев. Аппетит как отшибет на день-два! Ходят бледные, а кто и зеленым, и все морщатся, морщатся. Подойдешь так, хмыкнешь, башку задерешь и спросишь: "Чего харю крючишь? Газики?" И рассмеешься так, довольно, победно что ли. Зато в следующий раз юнцу будет легче. И на ужин пойдет, и рядом сядет, и ничего".
Бытовало мнение, что император растирался для того, чтобы своей вонью перебить вонь мертвечины. Оттого и заседал извечно в своем стеклянном зале, нюхая цветочки.
Вряд ли мысли и задачи мечника чем-то отличались от мыслей остальных солдат: в сотый раз почистить оружие, наточить, забежать к кузнецу со своими корявыми доспехами... Эти три дня бедный Хурн одуревал от навалившейся работы. К такому кузнец не привык. Всех встречал копченой красной мордой, сам из себя недовольный, смурной - поспать не дают, все прут и прут, как на свадьбу!
Снабженцы суетились и вертелись как ужи. На следующий день после взбучки парни отправились в деревни и давай трясти тамошний люд. В одной из вылазок участвовал и сам Фейтиз, но там все обошлось тихо-спокойно. Отдали несколько мешков картошки, огурцы-помидоры, семь коровьих туш, четыре свиные. Мелочь, а зато сразу. Деревенские были предупреждены, чтоб к следующему дню готовились основательно, мол, распоряжение самого салитана. Не веришь, так сходи да вызнай, а не хочешь, так на в пятак!
Сперва молодой солдат силился разгадать причину внезапно навалившихся тренировок после срыва тревоги: "Неужели нас заставят-таки служить как положено?" Но когда объявили приказ о незамедлительном снабжении полков припасами, когда приказали зашивать палатки, приводить их в нормальный вид, некоторые, в том числе и Фейтиз, смекнули - что-то не так. Ох и неспроста командиры затеяли эту суету! Видать, быть беде. То есть войне, что, по сути, одно и то же. Ну, коли война, оно не так обидно будет.
Кто-то намеренно обмолвился о войне в большой компании, но того быстро высмеяли. Другие болтали про какую-то экспансию, мол, решил император владения свои необъятные сделать еще больше, поглотив пару соседних королевств. Все может быть, тут Фейтиз не отрицал и не ржал вместе с остальными. Но мысль о войне засела накрепко. Все шло к тому самому.
"А может, - думал он, пытаясь успокоить самого себя, - Андигон лично решил спуститься с Эстилота, чтобы
насладиться
мощью своей армии, отметить выучку солдат, полюбоваться строем, посудить учебные поединки..."
"Ну-ну, - сам себе возражал мечник, - надейся".
Эти дни превратились в череду нескончаемой боли в мышцах от постоянного бега, силовых нагрузок и тренировок, рутинных обихаживаний оружия и доспехов, повторений команд... В общем-то, занимались тем, чем подобает заниматься
обычному
армии. Каждый вечер - строевые, отработка команд, муштра днем и ночью, утром перед завтраком обязательны зарядка и бег. Один раз их отправили на пробежку прямо в латах и при оружии. Как назло выдался необычайно жаркий день, хотя ночами осень уже начинала покусывать за высунувшуюся из-под одеяла пятку.