Забавный сон, и рассказ о нем смотрелся забавно. Конечно, я рассчитывал на эффект и, наверное, в большей степени зацепил Ингу – в отличие от Риммы, по мере рассказа убиравшей свои пальцы из моей руки, она не сопротивлялась. Однако пересказ моего сна был веселым, и улыбки озарили лица слушавших.
– Во сколько в театр? – спросил я.
– К шести, кажется…
– Отлично! У нас ведь все закончилось? – обратился я уже к Леле и, не дожидаясь ответа, посмотрел на Ингу. – У тебя информатика? Я с вами посижу. Можно? – спросил уже у Риммы, будто бы она могла мне запретить проводить время с красивыми девушками.
Поставив всех перед фактом, я покинул столовую. То ли азарт поддразнивания интереса в Римме проснулся во мне, то ли так игриво действовал вырез декольте черной кофты Инги (да, ее look в тот день я считаю потрясающим), но я совершил веселый поступок и уже через семь минут сидел рядом с Ингой в компьютерном классе, клятвенно заверив Ангелину Николаевну в том, что не произнесу ни слова. И сидел я тихо, особенно не мешая работе, лишь мило перешептываясь с Ингой на какие–то школьные вопросы. Даже задачи по физики погуглил для нее. А она сосредоточенно следила за уроком, не обращая внимания на ироничные взгляды одноклассниц (бывших в девятом классе моими одноклассницами) в мою сторону. Любят люди все опошлять, бесстыдники…
Когда Инга вызвалась решить традиционную задачу у доски, чтобы получить халявную (такими их считал я) пятерку по информатике, я тоже встал и, в буквальном смысле раскланявшись перед добродушной Ангелиной Николаевной, приобнял Ингу за плечо, произнес что–то вроде «Театр вечером» и слегка коснулся ее щеки губами, встретив малое сопротивление. Преисполненный чувства собственной важности, и оставляя всех в легком ступоре от своих неожиданных поступков, я самодовольно направился домой. «Удивительный человек Инга» – пронеслось у меня в голове.
Вечер, проведенный в театре, оказался не менее удивительным. Ждал меня блистательный Артемий, театрам чуждый, но любящий посмеяться над комедиями… Увы, в тот день была классическая драма. Зайдя в ложу, мы увидели сидящих в первом ряду кресел одноклассниц – я бы не предал этому значения, но из–за спины уже звучал медный голос Кленова:
– Та–а–а–к! Давайте разбираться, кто уселся не на свое место?!
– А тебе не все равно? – спросила Арина, по–кошачьи глядя через спинку кресла.
– Ласкóва! – по–свойски прошипел Артемий. – Конечно не все равно! Первый ряд стоит триста двадцать рублей, а второй двести семьдесят. И мы с Сашей платили триста двадцать!
– Ой, Тема, да брось! Без разницы, – говорили тихо другие одноклассницы, но Кленов уже включил в себе спорщика и никак не унимался.
– Давай, вставай и пересаживайся!
– Ну мне там будет не видно! – отвечала Арина не совсем искренно, более подогревая азарт Кленова, чем борясь за хорошее место.
– И что? Мне фиолетово, за что платила, там и сиди!
– Ну, Тем, уступи девушке место… – пытались пристыдить его остальные, воспринимая ситуацию не как фарс, а как что–то серьезное.
– Да с какого это? Может тогда вообще бесплатно придет, кто–нибудь уступит! Женщина! – окликнул Кленов капельдинера (или как называют «теток–смотрительниц» в театре?). – Посмотрите, заняла чужое место и не хочет отдавать!
– Так мне неудобно! – продолжала Арина, но по ее глазам было понятно, что делает она это специально.
– Но ведь вы все друг друга знаете, – добродушно отвечала женщина.
– Первый раз эту девушку вижу! – прервал Кленов. – Сидит еще на моем месте, а ведь цена разная за билет!
На этом моменте я покинул ложу, не способный удержать смех от актерской игры Артемия, экспрессивно пересказывающего суть проблемы, и пошел к Миланской на первый этаж.
– Ох, Людмила Николаевна! Тема уже скандал закатил, – улыбнулся я.
По лицу Миланской пробежала недовольная гримаса.
– На секунду оставить нельзя, – ответила она. – Что хоть?
Я рассказал всю историю, сообщив, что не знаю, чем она завершилась.
– Ну, пока Артемия не выводят за нарушение порядка в общественном месте. Занимайте хоть какие–то места, скоро уже начнется…