Несмотря на свою тонкую лиричность, я постоянно задавался вопросом, когда получал какой–то болезненный отказ – а зачем мне это все надо? Вопрос вполне логичный для второго десятилетия жизни. Вокруг меня было множество примеров отношений, которые я осуждал, честно не понимая сладость общения девятиклассницы (или семиклассницы) с прокуренным ПТУшником. Подобное стремление девушек к лицам, лишенным тусклого налета интеллекта, меня поражало. Хотя сами девушки были довольно неглупыми, весьма красивыми и заразительно веселыми. Возможно, именно их легкость позволяла «пускаться во все тяжкие», отводя учебу на второй план и возводя в абсолют романтические поездки в малиновой девятке с пластиковыми пивными бутылками, дешевыми ментоловыми сигаретами, песнями вечной Аллегровой (сие за гранью понимания – ни разу из девятки не доносились звуки чудной музыки Тимы Белорусских) и любящим Виталиком с компанией друзей, говорящих между собой с не самыми совершенными оборотами ненормативной лексики… Конечно, такие специфические отношения тоже могут существовать, но своему гипотетическому сыну я бы настолько пацанской судьбы не пожелал… Несуществующей же дочери, возможно, и позволил – в конце концов, неглупые девушки быстро адаптируются, а другой, кроме как неглупой у меня и быть не может))
Лично мне интересны мадемуазели интеллигентные и скромные (хоть попадаются отнюдь не такие), но вопрос «зачем?» остается в силе. Каждый отвечает на него по–своему – я же стал пользоваться простой философией «все, что не причиняет вред, следует пробовать». Отношения с девушкой могут причинить лишь один вред – незапланированное счастье отцовства, – но до этого слишком много ступеней, которые местами весьма сладостны… Тем не менее, умные "без двух лет совершеннолетние" пытаются понять нафига им нужна любовь… Я не знаю – ясно только, что нужна. Хочется иметь рядом с собой доброго, заботливого человека, слушателя и собеседника, который имеет свое мнение и готов говорить о разных вещах, на которого можно положиться, которому можно довериться, которому хочется смотреть в глаза и чувствовать прилив эмоций счастья, хочется отдавать себя и совместно идти к целям, получать новые знания, расширять кругозор, познавать и делать мир лучше… Конечно, вопрос – чем это отличается от дружбы? Не стану говорить прямо. Различие отношений дружеских и любовных очевидно…
И может важна не столько любовь, сколько понимание?…
Таким рассуждениям я придавался после болезненного разрыва с Риммой. На самом деле, я и не хотел ничего большего, чем дружбы… Но меня ранили и мне было тяжело. Я с грустью сидел у фортепиано, перебирая знакомые мотивы Шуберта, Шопена и Бетховена, бегая пальцами по клавишам и размышляя о своей неудачливости в любви:
Почувствовав растерянность души,
Ноктюрн Шопена для меня играет,
Минорным романтизмом покрывает
И нежно шепчет: "Просто напиши".
Глубокое звучанье фортепьяно,
Строй тонкий нот и покрывало темноты.
Как хочется уснуть – печаль моя упряма,
Но Вечность говорит: "Друг, не взрывай мосты".
Волнительное трепетанье стана,
Ревнивая реакция на всех,
О, где ж она? Необходимая прохлада
Святой любви (чувствительность не грех).
Потеря, кажется, насквозь пронзила жизнь –
Ища опоры я забрел в трясину,
И даже руку дружбы не подали мне,
Сведя надежды на людей в могилу.
Гуманистический огонь почти погас,
И ненависть уже стояла на пороге,
Но пробудил шопеновский ноктюрн внутри контраст
Между людьми, достойными порывов страстных слога.
Предательство, трусливость и коварство –
Я все простил – то не мои грехи.
Завершены все беспокойные мытарства,
Мне Бог сказал:
"Я бессердечных накажу,
а ты