«Ну?» – был ответ.
«П***у гну».
«Не нукай не запрягала».
Собеседница попалась борзая и попыталась противостоять напору Артемиевской скандальности, но с эти соревноваться невозможно:
«Я тебе сейчас **й согну».
«И в ж*** засуну».
«Попробуй» – Артемий не растерялся.
«Пиявку обкуренная» (гениальная реакция – неожиданное оскорбление).
«Привет кстати».
«Пробывала. Не разогнули потом» – не унималась собеседница.
«Ага».
«Оно и видно» – писал Артемий.
«Неразогнутая».
«Я то разогнутая. А ты скоро нет».
«Не вякай тут. Со мной базар короткий <3»
«Слышь бл***» – выходил из себя Кленов.
«Курица»
«Я хоть курица, а не *** знает что» – держалась собеседница.
«Ты еще не знаешь кто я» – ворчал Артемий.
«Мымра».
«Недодел общества» – вякнул аноним.
«Ты меня не видел что бы п***ть»
«Боюсь даже посмотреть» – сделал удачный выпад Артемий.
После этого наша собеседница покинула чат. Честно, я очень смеялся над каждым мгновением набора ответа Артемием! Осуждай школьников, читатель, но из такого юмора в таких обстоятельствах тоже состоят те одиннадцать лучших лет жизни, и помнить их стоит наравне с историями о песнях и чае под Новый год с классным руководителем. Душевности нам в жизни всегда хватает, а посмеяться над чем–то глупым порою мы считаем недостойным себя. Зря… Несчастны такие люди.
В этот момент мне пришло уведомление от сайта новостей, которое Кленов сразу же продекламировал, перебив громким голосом лекцию Ангелины Николаевны:
– Дети! «Министерство образования назначило начало каникул на следующий понедельник». Russia tomorrow.
– «По словам министра, каникулы продляться на неделю больше запланированного», – добавил я живо.
Так начался период настоящего заточения, разрушающего не только привычный уклад жизни, но и связи между людьми, которыми ты дорожил в нормальное время…
17
Думаю, мое стихотворение чудесно отражало всю сущность дистанционного обучения. Говорить о нем много вообще не стоит – имеющиеся проблемы делали его просто неэффективным. Нам сулили занятия по расписанию, уроки в формате конференций в онлайн–формате, а на деле мы получили обязательные домашние работы, длящиеся с 9 утра до 9 вечера. Задавать начали тоже нещадно больше, особенно по тем предметам, делать которые я не хотел, да собственно и не делал никогда раньше – информатика, физика, даже литература и МХК (вещь грозная). И все это торжество училок, ценящих в первую очередь сам факт наличия сделанной работы, а не ее качество, омрачалось одним «но» – практически все работы в условиях дистанционного обучения списывались или, и того проще, пересылались друг от друга в почти одинаковом виде. Лично я для литературы пользовался Риммой, эксплуатировать которую считал своим моральным правом обиженного и зафрендзоненного человека (хотя в литературе я понимал гораздо больше нее, справедливости ради). Артемий же пользовался ситуацией, чтобы исправлять свои оценки.
– Представляешь, Леонидовна написала мне, чтобы я сочинения прислал все! – жаловался он по телефону.
– И что?
– Так что–что. Сейчас "ctrl+c" "ctrl+v" и все. Пятерки в журнале!
На этом можно закончить описание дистанционного обучения. Ничего по–настоящему ценного оно нам не дало. Божесов, кстати, понимал это, и после завершения всех этих образовательных изысков нашел способ уволить министра образования и устроить федеральную (и чрезвычайно репрессивную) прокурорскую проверку всем причастным.
Больше же всего страдал я от отсутствия нормального общения и нормальных эмоций. От общества, которое было основным потребителем моей экспрессивности, я зависел очень серьезно. При этом сидеть дома мне было не так уж и тягостно – гулять было лень – но все равно нехватка общения убивала желание творить и двигаться вперед, вела к деградации. Было тяжко, но странные опасения личного характера развлекали мою эмоциональность.
Буквально за несколько дней до преждевременных каникул Миланская устроила еще одно театральное мероприятие. Оно прошло в очаровательной форме. По удачному стечению обстоятельств, нам с Ингой удалось заполучить отдельные места в партере, пока другие одноклассники сидели на третьем ярусе… Ничего особенного, к сожалению, из этого не вышло – мы просто приятно провели время под двусмысленные взгляды одноклассников с верхних этажей. Но дело в том, что именно в тот вечер в кармане у меня аккуратно лежало длинное и пространное письмо, написанное мною ночью в предчувствии неотвратимой разлуки, которая не сулила ничего хорошего нашим чувствам.