– Но лично он не убивал в 2018? – спросил он, молниеносно вернувшись из холла на кухню, чтобы забрать папку с финансовыми выписками.
– Там он только совершил должностное преступление. Статей много можно найти…
– И всё же, кто убил?
– Так я и убила–с, Артемий Лексеич…
Понимая всю важность полученной информации, Клёнов запрыгнул в заказанное такси и отправился к Красенко. За длительную поездку он успел позвонить Лене и сказать, чтобы она собирала вещи и уезжала из Москвы как можно быстрее. Она, разумеется, отнеслась к этому требованию негативно, но уверенный и мужественный тон Артемия не предполагал каких–либо возражений.
В полупустом ночном здании Службы безопасности дежурный направил Клёнова в Отдел по борьбе с терроризмом, где Красенко разбирался с провалившейся атакой на Большой театр. В допросных комнатах бесцеремонно разговаривали с задержанными, а сам Красенко, как в нтвэшном сериале про ментов, сидел в соседней комнате, наблюдая за допросом своими маленькими прожорливыми глазками.
– Что у вас? – не повернув головы, спросил Красенко у вошедшего Клёнова.
– Вопрос национальной безопасности. Нам лучше поговорить…
Красенко грузно повёл головой и, заметив возбуждённую дрожь на руках Артемия, попросил прервать допрос и выйти всем из этой комнаты.
– У вас должна быть встреча с человеком, переводившим деньги оппозиции. Даже не знаю, что вы могли узнать…
Клёнов положил папку на стол. Красенко вяло пролистал её, заключив:
– Ну, это отлично. Теперь есть доказательства перечислений, взятые прямо от Правительства, со всеми техническими тонкастями. Связь с Премьером будет установить не так трудно…
– А вы берёте в расчёт, что Божесову не нужны изменения в Конституции?
– Так, капитан. Давайте–ка без наводящих вопросов и всё по существу.
Клёнов молча согласился, включив запись недавнего разговора. Прослушав с любопытством сказанные вещи, Красенко с мерзкой улыбкой прошипел:
– Ну, о делах Божесова и так было известно…
– Так почему нельзя предъявить ему за это?
– Ну, дорогой мой, как вы себе представляете убийцу и должностного преступника, который одиннадцать лет был вторым лицом государства? Сие не политично, и подставляет Администрацию Лапина под общественную критику. Но попытка переворота, наоборот, кажется уместной для такого человека, как Божесов, а его подавление поднимет популярность Сергея Николаевича.
– Но мы всё надумали по большому счёту! – возмутился Клёнов.
– Нам не нужен уголовник, нам нужен предатель, – металлическим голосом произнёс Красенко фразу, должную казаться мудрой. На деле вышло смешно.
– Вы хоть главное поняли? Божесову не нужна новая Конституция! Он будет действовать раньше!
– Спасибо, Артемий Алексеевич, – сказал Красенко, и его глаза показали Клёнову на дверь. – Ваша информация чрезвычайно полезна. Продолжайте в том же духе. Когда Президент вернётся из поездки, я обязательно сообщу о вашем рвении.
Клёнов ничего не ответил, сделал формальный жест и вышел из кабинета, забрав свои вещи. Красенко сложил руки и в задумчивой позе с жатыми губами уставился в стекло, отгораживающее комнату допроса. В его голове складывался пазл.
Глава IV
В воскресенье началась масштабная акция–протест на проспекте Академика Сахарова, собравшая около сотни тысяч человек. Повсюду виднелись красочные транспаранты с лозунгами: «Лапинова Конституция», «Хватит конституциировать», «Наконститутил» – и другие не отличающиеся поэтичностью призывы.
Солнце освещало одухотворённые лица недовольных, испытывавших самое светлое счастье их жизни от мысли о том, что здесь они полезны, что здесь они делают по–настоящему Великие вещи… Полиции было много, но ненависти к ним со стороны протестующих было гораздо больше.
«Полиция с народом! Не служи уродам! – скандировали кучки людей, находящиеся ближе к правоохранителям. – Мусора позор России!»
Пёстрые кепки собравшихся двигались по всему проспекту, ожидая начала митинга. Любовь Аркадьевна – лидер оппозиционного движения «True liberals» – стояла около сцены, обсуждая последнюю информацию с коллегами.
– Полиция не шевелится, – сказал один. – Автозаков подозрительно мало и нет ни одного «космонавта»…
– Они нас демонстративно игнорируют, – подтверждал другой.
– Значит, надо их как–нибудь встряхнуть, – сказала Любовь Аркадьевна.
«Оставьте Конституцию! Оставьте Конституцию!» – начинали разливаться единодушные выкрики.