– Пора, Любовь Аркадьевна…
После нескольких зажигательных речей, ругающих обкрадывающий население лапинский «режим» и сплотивших протестующих у одной главной мысли, на сцену вышла Любовь Аркадьевна.
Речь её блестела популизмом и самыми абсурдными умозаключениями, которые так нравились толпе, что после каждой фразы она взрывалась в одобрительной волне экстаза.
– Они думают, что через 15 лет вновь можно вертеть Конституцией для своих интересов, чтобы как можно дольше оставаться у власти, продолжая разворовывать нашу с вами страну! Мы говорим им – хватит, уходите!
«Уходите!» – повторила толпа.
– Лапин и его близкое окружение только и делают, что поддерживают своих друзей–олигархов, забывая о нас с вами… Хватит. Их время прошло, второй срок президентства завершается. У–хо–ди–те! Дайте дорогу новым лицам!
«Новые лица во власти! Новые лица во власти!»
– Они не дали шанса нашему движению принять участие в обсуждении новой Конституции. Мы предлагали её семь раз! Но им всё равно на народное мнение. Нас не хотят слышать! Так мы даём им право решать за нас?
«Нет!» – прокатилось по всему проспекту громогласное отрицание. Все кричавшие счастливо заулыбались.
– Им всё равно плевать на наше мнение! Но мы будем бороться за свои права. Во вторник, накануне сессии Избиркома о подготовке к голосованию, мы вновь соберёмся здесь и устроим масштабное шествие до Администрации Президента и до Красной площади! Мы хотим, чтобы нас услышали?
«Да!» – ревела толпа, каждый участник которой думал только о том, как бы убежать с работы во вторник для получения такого колоссального заряда энергии.
Правоохранители скептически улыбались, предвкушая обычное развлечение с догонялками демонстрантов по всему центру Москвы. На краю толпы кучка особо активных студентов спорила с полицейскими. Один студент держал за спиной пустой стаканчик…
В связи с этим Лапин был вынужден вернуться из Крыма для экстренного совещания Совбеза. Сначала долго обсуждали внеплановые военные учения Китая в Хэйлунцзяне. Министр обороны и министр иностранных дел объясняли происходящее. Божесов притворялся спящим и незаинтересованным, но его кошачье внимание было обострено. Говорили много, Лапин был серьёзно напряжён. Когда военная и дипломатическая обстановка разъяснилась, начали предлагать стратегию ответных действий. Божесов усиленно делал скучающий вид, а в глазах всё равно чувствовалось оживление.
– Пока мы тут обсуждаем действия Синь Лина, – произнёс он серьёзно. – На проспекте Сахарова Люба анонсировала шествие во вторник.
– Михаил Александрович, – сказал сурово Лапин, – Нам на оппозиционные выкрутасы наплевать. Этот цирк каждый год происходит. А с Китаем мы не договорились на прошлой неделе о территориальных водах, и, поверьте, от их учений проблем гораздо больше!
– Ну да, ну да… Когда нас внутренние проблемы интересовали, – затушил фразу Божесов. Лапин посмотрел на него даже с каким–то презрением.
– Зато вы только об этих митингах и думайте! – не сдержался от такого резкого высказывания он. Михаил Александрович сам понял, что сказал лишнее.
– Извините, Сергей Николаевич, нервы, – смиренно произнёс Божесов, Красенко и Лапин подозрительно переглянулись.
– Ладно, продолжим…
Они ещё сорок минут совещались об ответных мерах и рисках. Лапин с каждой новой минутой пытался завершить разговор, будто его ждало что–то действительно важное, но дипломатический и военный спор остановить трудно, потому ему приходилось ждать тишины. В конце концов, было решено провести учения в Дальневосточном федеральном округе и вызвать посла Китая в МИД.
– И ради этого сидели полтора часа, – зевнул Божесов. – Такой ужин пропустил…
– Да успокойтесь, Михаил Александрович, – сказал Лапин Божесову, стоявшему уже у самой двери. – Вас я не задерживаю… А вот Красенко, секретарь Совбеза и руководитель Разведки останьтесь, пожалуйста.
Божесов искоса взглянул на Лапина и его сердцебиение невольно участилось, а глаза забегали, но он быстро взял себя в руки, помахав Лапину, вышел из зала заседаний.
– Что это было? – подошли к нему Министр иностранных дел и Министр обороны.
– Нормально. Кажется, хотят обсудить действия «True liberals» и их шествие во вторник под призмой моего влияния… Не будем мешать. Нам главное, чтобы был полицейский произвол, хоть где–нибудь и тогда пасьянс сойдётся раньше, чем они успеют что–то предпринять…
– Так, а точно будет произвол?
– Друзья мои, у нас аресты хоть и не так жестоки, как на Западе, но вызывают куда больший общественный резонанс! К тому же не забывайте, что фур было несколько… Не все же фуры мы им разрешили задержать, – Михаил Александрович произнёс это обаятельным шёпотом мерзавца. Министры переглянулись, не совсем понимая, о чём говорит Божесов.