Вечером понедельника состоялось запланированное заседание ограниченного состава Совбеза – при активном и воодушевлённом участие Лапина, директор Службы безопасности Красенко и руководители силовых ведомств разработали блистательную стратегию борьбы с «восставшими», как протестующих называла неизвестно откуда появившаяся поэтичность Лапина. Лицо Сергея Николаевича сияло от восторга – по большой карте Москвы он передвигал миниатюрные автозаки, играя с жизнями реальных людей.
– Нам нужно дополнительно подумать об охране Кремля, – говорил с генералами Красенко. – В это время Президенту необходимо находится здесь, в сердце России! В Московском Кремле, чтобы показать несокрушимость нашей власти!
– Всё–таки хорошее шоу мы придумали, – геройствовал Лапин, – И оппозицию разгромили, и Божесова убрали, и переворот предотвратили, и Конституцию обновили!
– Да, Сергей Николаевич! Тут можно новую главу в истории писать, – соглашался с ним Красенко. Лапин похлопал его по плечу.
– Протестующие собираются на проспекте Сахарова, выходят на Садовое, бредут по нему, останавливая движение, выходят на Покровку, по ней идут до Китай–города, а потом на Красную площадь… – озвучил маршрут Министр внутренних дел.
– На Покровке их лучше всего будет остановить… – басисто заметил один генерал.
– Там магазинов много с выходами во дворы. Разбегутся, – поправил Красенко.
– Никаких Покровок, – прервал Лапин. – Мы остановим их исключительно на Садовом! Перекроем всё танками, БТРами, грузовиками и просто будем мариновать эту толпу на протяжении нескольких часов!
– А если они вооружены? – спросил Министр. – Вдруг какое–то оружие всё же есть в городе?
– Тогда откроем по ним ответный огонь, – спокойно бросил Красенко. Лапин удивлённо поднял брови и чуть слышно усмехнулся на такую жесткость.
– Так что на Садовом законсервируйте их всеми имеющимися ресурсами.
– Между Каланчевской и Покровкой мы сможем заблокировать все дворы…
– Сергей Николаевич, а с Божесовым–то у нас что? – поинтересовался секретарь Совбеза.
– Сидит голубчик. Никуда не денется…
– А его люди?
– С прокуратурой и судом решили, могли, конечно, отозвать через Совфед, но Смолов и Хвостовский пришли к внутреннему решению…
– А Министр обороны и Наклеватько?
– Ну, этим делать особо нечего, – сказал Красенко. – Армия не только министром управляется, но и Генштабом и лично Президентом. А от Наклеватько страшного быть не может – иностранные дела тоже зависимы от Кремля. Своего заместителя, начальника Собственной безопасности, я отправил в отпуск на три недели, в целом человек полезный, её можно не репрессировать… Но больше всего нас смущал спецназ Минюста, верный Божесову.
– И что? – единодушно спросили все.
– Мы устроили им отпуск, так что они демобилизованные.
– А что с Орловой? – робко спросил командующий московским гарнизоном.
Лапин вскочил с кресла в весёлом расположении духа и, оббежав вокруг стола, с аппетитом произнёс:
– Я её уволил. Нечего бывших Божесова держать капитаном корабля пропаганды!
На лицах собравшихся появилась улыбка облегчения – силовики не любили Орлову, часто играющую не на их стороне в медиа–пространстве, – а теперь она была устранена.
– Так что всё у нас хорошо, коллеги. Только завтрашний день пережить и голосование… А потом подумаем, почему эти годы мы жили практически в системе двоевластия! Что у Божесова даже армия своя была!
Чуть раньше этого совещания уже уволенная Елизавета Николаевна приехала к месту, в котором содержали арестованного Божесова. Сидел он комфортабельно – большая камера с полноценной кроватью, письменным столом по стеночке и отдельной ванной комнатой. В момент, когда грубый мужлан–надзиратель привёл к нему Орлову, он вышел из душа, одетый в пушистый белый халат. Надзиратель посмотрел на Божесова презрительно и вышел из камеры, будто сдерживая какую–то скрытую ненависть.
– Козёл, конечно, редкостный! – сказал Михаил Александрович. – Ни слова мне не сказал, а такое ощущение, что в чай плюёт.
– Ты тут и суток не просидел, Мишаня, а уже чаи хлебаешь.