– Отлично, – улыбнулась Орлова и её зубы совпали в своей белизне с костюмом. – Даниил сообщает, что Правительство, министерства и Парламент взяты под контроль. Вся связь остановлена и интернет отключен!
– Пора к Лапину, – встретил их в коридоре Божесов, тоже доставленный с кортежем. – Мой надзиратель меня в шесть часов поднял, козёл! И кашу принёс. Смотрел ещё так издевательски…
Они поднимались к кабинету Лапина. Божесов был одет очень эпатажно: в белом приталенном двубортном пиджаке прокурора с золотыми пуговицами, блестящими звёздами на погонах и двумя крупными орденами, форменные синие брюки уходили в высокие кожаные сапоги, а вершиной и без того неестественного внешнего вида была тонкая шпага на боку. По лестнице поднимались очень бодро, а Божесов продолжал говорить:
– А потом, когда Игорь меня приехал забирать с распоряжением Смолова, этот надзиратель, как всякий русский мужик так стал вести себя почтительно! Лебезить передо мной и стараться угодить в последний момент. Но я посмотрел на него сурово и сказал: «Ну, ну! Жди расплаты». Представляю, в каком шоке он будет жить, боясь за каждый вздох… А ведь я про него забуду к вечеру.
У дверей в кабинет стояли бойцы личной охраны Божесова (те самые «эскортницы», но в полной боевой красе).
– Он хоть в курсе, что в здании происходит?
– Вряд ли, если и связываются, то только о ходе протеста. Сейчас он работает в одиночестве без помощников.
– Так помешаем ему!
И Божесов ударом своего тяжёлого сапога распахнул дверь и с елейной улыбкой зашёл в кабинет.
– Hello, my friend! – сказал Божесов. – Забыл, как враг будет на английском, но не суть… Не ожидал?
Лапин уставился на вошедших сумасшедшими глазами и, не до конца понимая, что происходит, поздоровался тоже. За мгновения придя в чувства, он начал наливаться яростью и кровь стала приливать к лицу.
– Вот и рожа уже красная! Стыдно, да? – издевался Божесов, севший прямо на стол.
– Что происходит?!
Орлова популярно разложила по полочкам всю ситуацию.
– Вот видишь, дорогуша, теперь это ты преступник, а я невинно оболганный. А всё почему? Потому что конкурентов надо сразу устранять вместе с их сторонниками, лопух!
– А ты попробуй провести всю процедуру импичмента через Парламент, не факт, что поддержат, – отреагировал Лапин правильным. – Да и Службу безопасности вас всех закроет к тому времени!
– Ну, ну, ну! Какие мы глупые! Лубянка тоже взята под наш контроль, а господин Красенко ушёл в отставку…
– Миша, чушь не неси…
– А что мне чушь говорить? Катенька пришла со всеми наработками своего отдела, вместе с бойцами и убедила его слиться по–тихому. Он–то не идеалист, в отличие от моих друзей, их свободой от преследования не купишь, а ему только бы уехать в Испанию свою…
– И Катя твоя исполняющая обязанности?
– Это уж Президенту решать. Хочешь тебе, хочешь мне…
– Я о Красенко всё равно не верю, – отмахнулся Лапин. – У нас всё нормально.
– Да, дорогой. Облажался ты. С утра СМИ поливают грязью, прокурор разбирательство инициировал, Конституционный суд некоторые решения аннулировал, благодать. Ты в дерьме, Серёжа! Давай свою отставку, – промычал последние слова Божесов.
– Так, а смысл в этом? – нагло спросил Лапин. – Мы так долго сидеть будем? Скоро всем под надзором твоих космонавтов сидеть надоест, и они спокойно уйдут из правительственных зданий. А там и генштаб войска пришлёт…
– А против кого? Против решений Конституционного суда? – развёл руками торжествующе Божесов. – Общественность сейчас твоими холуями на Садовом заблокирована и вряд ли поддержит… Так что пиши, Серёжа, пиши.
– Нет, – ответил с достоинством Лапин. – Переворот всё–таки ты устроил, если детально разбираться…
– Давай без морали, – зевнул Михаил Александрович. – Оставь это историкам. А сам подписывай!
– Не буду, что ты мне сделаешь?
– Миш… – окликнула его Орлова, желая сказать что–то сама, но Божесов, находясь в позиции сильного, яростно продолжил:
– Ну, тогда прости, Серёжа… Пристрелить тебя придётся, – и он угрожающе достал из своего кармана аккуратный пистолет Парабеллум.
– Пфф! Миш, клоунаду–то свою оставь, здесь свидетелей полно, ты же не… – Лапин не успел договорить, потому что пистолет резким выпадом руки оказался возле его ноги, и Божесов выстрелил. Лапин взвыл от боли и заорал благим матом, вскакивая в кресле. Максим Петрович посмотрел на это шокированным взглядом, спецназовцы также удивлённо переглянулись между собой, а в глазах Орловой блеснул хищный огонёк.