– Извините, захотелось за кофе заехать, – вместо приветствия сказал Божесов епископу и повёл его в салон самолёта.
Внутри борт номер один сиял чистотой белоснежных стен. Посередине располагался треугольный стол с мягкими креслами, следом за которыми расположилась барная стойка.
– Располагайтесь, но не слишком основательно, – сказал, скидывая плащ Божесов. – Мы сядем на военном аэродроме под Смоленском и поедем, как простые.
– Очень интригующе, – заключил епископ, снимая свой вымокший плащ. – Но всё же проясните мне самые основные моменты, Михаил Александрович.
– Разумеется, нам много придётся с вами обсудить… Жизнь, литературу, вашу карьеру, мои проекты. Вы завтракали?
– Нет.
– Сейчас исправим! – расплылся в гостеприимной улыбке Божесов, подбегая к барной стойке. – В этом самолёте я летаю без стюардесс, только с пилотами, поэтому готовлю иногда сам…
Божесов достал из холодильника и выложил на поверхность ветчину, два куриных яйца, зелень и листы салата с веточкой помидоров.
– Я бы вам сварил овсянку, но терпеть не могу кашу… – бросил он епископу, приступая к оживлённой готовке, с которой он расправлялся мастерски и с истинным наслаждением.
Через семь минут перед Евгением стояла тарелка с обжаренным тостом, поверх которого лежал яичница, обрамлённая листами салата с нарезанными на идеальные половинки помидорками и сочными ломтиками бекона. Искушённый ресторанной жизнью епископ положительно оценил манеру сервировки. Михаил Александрович выставил на стол бутылочку минеральной воды и пакет сока. А сам достал цилиндрическую баночку чипсов и газировку из холодильника.
– Бон апети. Знаете, только еда совершенна, Евгений. Остальное легко ломать и считать некрасивое красивым и модернистским, а еда всегда совершенна, даже без артхаусного вида.
– Merci, monsieur le president, – поблагодарил Божесова епископ, проигнорировав его глубочайшую философскую мысль. Самолёт взлетел, в иллюминаторах виднелись полоски света от дорог. – А вы не будете?
– Нет, я лучше съем эту вкуснятину! Представляете, с отставки Лапина ничего не ел вредного… И никаких изменений, анализы такие же. Поэтому смысла от здорового питания нет. Главное, чтобы было вкусно.
– Знаете, что меня интересовало в раннем детстве? – задал вопрос Евгений.
– Что же? – аппетитно хрустел чипсами Божесов.
– Сherry в инстаграме – это вишня или помидорка? – сказал епископ с такой милой юмористической интонацией, что Божесов развеселился.
– Это прекрасный вопрос, волнующий каждого человека! Ха–ха–ха!
– Так же, как меня волнует вопрос моего с вами путешествия, – сказал по–деловому епископ.
– Неугомонный вы человек… Смотрите, Евгений, сейчас мы с вами едем в Минск, чтобы разрешить целый ряд вопросов, с которыми со временем столкнётся Орлова, уже в качестве Президента… Выборы уже через три дня, а сегодня у неё последние дебаты.
– По вам можно сказать, что вы очень сильно волнуетесь за результат выборов, хотя всё и так очевидно, Михаил Александрович – Елизавете Николаевне, молодому и энергичному политику, да к тому же ещё и женщине, противостоит тридцатишестилетний бизнесмен–айтишник и семидесятитрёхлетний член партии «Единство». Победа даже на честных выборах однозначно за Орловой!
– Приятно, что вы нас понимаете, Евгений, – жеманно раскланялся Божесов. – Её победа совершенно предсказуема, как мы с ней и планировали, три года назад…
– Так давно?
– Да, – протянул Божесов. – Нам пришлось долго разыгрывать эту партию со всеми нитями заговора. Так–то мы хотели дотянуть до следующего года, но этот Лапин решил вспомнить о политической конкуренции и русских методах борьбы с нею. Всего лишь канцелярских работник, интриг не видал…
– А почему же вы не хотите быть Президентом?
– Я не тот человек, который будет управлять. Я геополитик, я идеолог и я хочу творить интернациональный прогресс, – пафосно говорил Божесов. – Мне хочется осваивать Космос и строить государство во всемирных масштабах!
– Ну, это ведь невыполнимо. Да и Президентом быть не мешает, – разумно заметил епископ.
– На первое положение задаю вопрос – почему? – улыбнулся манерно Михаил Александрович.
– Потому что наш мир представляет из себя множество цивилизаций, враждебных друг другу, Михаил Александрович… Есть дисциплинированный китайский мир, есть сложно организованная Индия, есть огромный мир Ислама, который независимо от степени своего радикализма (а есть как предельно миролюбивый, так и очень кровавый) выстраивает строгую иерархию подчинения… И вот. Уже половина населения Земли, которой чужды ваши европейские представления о жизни на уровне менталитета. И я не говорю об Африке, где вас не поймут очень долго, и о Латинской Америке, в которой у населения существуют свои правила… Так что создание интернационального государства невозможно из–за людей и их характеров. Поменять их, конечно, можно, но это кропотливый труд многоуровневой пропаганды и культурного внедрения, труд лет на сто пятьдесят…