Стряхнуть сладкую вату, которая паутиной залепила мозг, получается с третьего шага. Для передвижения требуются концентрация и внимание. Прохладная ладонь уже не обжигает, потому что я сосредоточен на знакомом маршруте, а Анжела ступает следом за мной.
— Здесь не опасно? — внезапно раздается ее голос.
Естественно, на днях же сель сошел. О постоянных шипящих обитателях, затаившихся неподалеку от шумной трассы и людей, говорить не приходится. Когда я был маленьким, место пользовалось популярностью. Из-за постоянных катаклизмов сюда перестали заезжать.
Но моей носительнице священного ореха такие подробности ни к чему. Достаточно того, что вокруг красиво. Деревья, которые стоят среди грозных валунов, кронами разрезают солнечный свет и обращают его в тонкие золотые нити. Они то теряются меж камней, то пронырливыми зайчиками прыгают вокруг и заставляют жмуриться.
Обожаю малую родину не меньше, чем небо. Поэтому удивленно выгибаю бровь и разворачиваюсь.
— С чего ты взяла?
— Да как-то, — ежится и растерянно оглядывается вокруг, словно ждет, что из-за скалы выпрыгнет медведь. — Не знаю.
— Ты же со мной, — пожимаю плечами, — значит, бояться нечего, — а про себя ехидно хихикаю: «Кроме меня».
— Говоришь, как мой отец.
Вздыхает.
По одной фразе понятно, что с родителями отношения непростые. Да и в машине она старательно не касалась этой темы. Но слова ее пропитаны тоской. Настолько ядовитой, что сердце ранит острой иглой.
— Давно не виделись? — спрашиваю на автомате, разглядывая свежее препятствие на пути.
Горная речка звенит неподалеку, но новый обвал затрудняет проход к ней.
— Почему ты так решил?
— Брось, — хмыкаю и попутно оцениваю возможность перебраться. — По голосу слышно, что скучаешь.
В одиночку перепрыгнуть камни не составит труда, но Анжела с такой задачкой не справится. Идти в обход, значит, делать крюк в два километра. По валунам, лесу и обрывам. По времени на все про все уйдет около часа.
— Есть немного, — нехотя признается, затем дергает за руку. — Пойдем обратно. Мы явно здесь не пройдем.
О нет, нет, нет.
В голове возникает картинка: в облаках сияет орешек, который со скоростью света удаляется от скулящей белки. Готов, как в мультике, заорать и биться головой о льдину. Какого черта? Никаких обратно!
— Боишься? — хмыкаю провокационно. Анжела ошарашенно моргает, пока я скрещиваю руки на груди и снисходительно пялюсь на нее сверху вниз.
— Что такое, городская девочка? Испугалась камешка? — шиплю, как змей-искуситель. — Жаль, жаль. А я думал, ты смелая. Вся такая: «сама за себя заплачу», «я бортпроводник». А ты просто сопливая девчонка. Ну, ладно, пойдем…
— Ничего я не боюсь! — восклицает вмиг ощетинившаяся фрейлина и демонстративно обходит меня.
И почти сразу она замирает возле небольшого завала. Нервно оглядывается, а между травянистой зелени радужек мечутся черные диски зрачков. Но упрямства ей не занимать, и, отбросив волосы за спину, Анжела хватается за выступы и отрывает от земли ногу.
Зависаю на орешке, который маячит перед носом. Короткие шорты провокационно натягиваются, отчего слюна мгновенно переполняет рот. Сука, всего миллиметр. Так и хочется цапнуть.
Или хотя бы шлепнуть. Тем более что такой официальный повод подъехал.
Хватаюсь за задницу и едва глушу рвущийся наружу стон.
— Эй!
— Подсадить тебя хочу, дура, — хриплю возбужденно в ответ на ее возмущение.
Подсаживаю, предварительно хорошенько оценив упругость заманчивой попки. Блядь, обдрочиться. С сожалением отпускаю и наблюдаю, как фрейлина ловко забирается наверх, затем замирает.
— Вау, — охает изумленно, пока я карабкаюсь следом. — Дим, это... Вау.
Запоздало понимаю, что зря волновался. Все отлично.
Испытываю ни с чем не сравнимое облегчение. Ликую.
Да, там «вау».
«Прямо как твой орех», — проносится в голове.