Глава 9. Лика
Вдыхаю горный воздух полной грудью, запрокидываю голову и наслаждаюсь прохладным журчанием воды в реке.
Восторг.
Каждое шуршание дуба или ольхи завораживает музыкальным звучанием, ледяная влага манит, ласковое солнце касается кожи и зовет купаться. С трудом открываю глаза и подхожу к небольшому скалистому берегу.
— Аккуратнее.
— Ага.
Почти забываю, что рядом со мной несносный сосед. Впрочем, если бы не он, парится мне сейчас в машине на жаре.
— Фрейлина, берег крутой. Не подходи близко, — опять доносится предупреждающий крик позади меня, когда осторожно подбираюсь к самому краю и замечаю, как мелкие камешки осыпаются вниз.
— Я поняла.
Так и тянет прыгнуть, но я боюсь. Да и мокрой потом ехать в ресторан совсем не хочется, а от голода я скоро наброшусь на любую зелень в округе. Поездки по пляжам и вкусно пахнущим забегаловкам не способствуют воздержанию от еды.
Между сверкающих волн мелькает хвост какой-то рыбы. Восторженно вздыхаю и наклоняюсь, потому что хочу получше рассмотреть убегающий по течению косяк. Но тут же понимаю, что совершаю ошибку.
Сандалии, не приспособленные для горных прогулок, попадают в обрыв, и нога едет вниз вместе с мелкими камушками. Неловко взмахиваю руками, верещу, готовлюсь к болезненному падению прямо в ледяной поток.
— Блядь, я же говорил.
Меня бьет разрядом тока на все двести двадцать, когда Дима обхватывает за талию и легко оттаскивает от опасного спуска. Выдыхаю, пытаюсь выровнять стук сердца, непроизвольно цепляюсь за его сильные, загорелые руки.
Морской аромат туалетной воды кружит голову с догорающими остатками адреналина в крови. Вдыхаю полной грудью, задерживаю воздух в легких, пока они не начинают гореть. А он все не отпускает, прижимает к твердой груди и обжигает сквозь одежду не хуже раскаленной печи. Нижней частью тела чувствую мощную эрекцию.
Если мы простоим так еще немного, все закончился плохо.
Очень.
— Отпусти.
Провожу языком по пересохшим губам и дергаюсь в попытке освободиться. Отчаянно давлю желание застонать, запрокинуть голову, поймать его вздох, который сейчас теряется в густоте моих волос.
— Чтобы ты снова грохнулась? — хмыкает и ныряет пальцами в передние карманы шорт, отчего мы прилипаем друг к другу еще теснее.
— Я буду осторожна.
— Ты это уже говорила.
Прикусываю губу и хочу возразить, но Дима вдруг наклоняется к уху и обжигающим шепотом мурлычет:
— Смотри туда, — затем показывает направление.
Поднимаю взгляд на указанное место, замечаю, как в темных кронах происходит шевеление. Через секунду в кристально-голубое небо уносится стая птиц, и я замираю от пронзающего тело восторга.
Вроде бы ничего особенно, но чертовски красиво. Как полет самолета.
Первый год я часто задерживалась после смен и смотрела, как они плавно скользили по полосе, затем взмывали к облакам. Можно было часами стоять, наблюдать за ними, отсчитывать минуты до момента, когда шасси оторвется от асфальтированной поверхности.
— А вон выдра.
Опускаю взор, замечаю небольшое животное. Оно барахтается в воде и периодически встает, затем растирает лапками мордочку. Милота. Особенно когда выдра вдруг замирает, оглядывается, потом ныряет в реку.
— Не знала, что они здесь водятся.
— Немного есть, обычно не встретишь. Повезло сегодня, — бормочет Дима и утыкается носом в мою шею, отчего я вновь вздрагиваю. — Блядь, надеюсь, тебя не ждет дома муж или уебок-женишок, который додумался отпустить такую красавицу одну в поездку.
Больно, очень-очень больно. Прямо жжет. Как кинжалом в грудину, с размаха. Перед глазами встает красивое платье, которое до сих пор висит в шкафу в отцовском доме, в голове проносятся кадры наших с Сашей свиданий.
Посмотреть объективно: там нет романтики, нет любви. С его стороны уж точно. А с моей очень много.
Я думала, что стану красивой. Для него. Может, не появись его ненаглядная Марина, у нас бы получилось построить семью. Нечто настоящее, теплое, нежное. Место, куда хочется возвращаться, где хочется проводить время вместе.
«Был и почти муж, и жених!»