Мы падаем.
— Нет! — выкрикиваю и распахиваю глаза. По лицу стекает пот, в горле застывает судорожный вдох. Легкие расправляются со скрипом, пока я оглядываюсь и хватаю верещащий телефон. — Да! — кричу в трубку.
— Клоун-пилот, ты ничего не перепутал? — раздается суровый голос дяди Артёма, отца Маринки.
Черт!
Ладно бы, кто чужой, а тут человек, которого я знаю с детства. Мы с Мариной учились в одном классе, с ее мужем дружим, дочь — моя крестница. Дядя Артем роднее дальних сибирских родственников.
— Я только проснулся. Голос прорезался, — поднимаюсь с помятых простыней. — Сорри, дядь Тем.
— Забыли, Митяй. Ты лучше скажи, где сейчас?
Хороший вопрос.
Оглядываюсь, пока с трудом привожу извилины в движение. После вчерашнего диалога с «мальчиками», так и уснул дома.
— За соседним забором, — хмыкаю и иду в сторону выхода.
Не могу не насладиться дневным солнышком, ведь из-за него купил дом. Пейзаж красивый, сторона удачная. Выходишь на крыльцо, а вокруг все заливает солнечный свет. Прямо-таки настоящее волшебство.
Щурюсь, разглядываю медленно покачивающиеся облачка.
«Опять пытались похоронить меня во сне, падлы?» — беззлобно фыркаю про себя. Вспоминаю про поблескивающий в небе желудь.
Да, орешек крепко залез в подкорку.
— Постоялицу не терял?
— Нет, — хмурюсь и трясу головой, пока остатки сонной дымки сползают с заплывшего мозга. — Подождите, какую постоялицу?
— Симпатичную такую, зовут Ликой, — смеется дядя Артем, а я со стоном опускаюсь на крыльцо. — Ее обокрали на пляже, а мы с Розой подобрали, привезли к себе. Через ребят пытаюсь найти козла, заодно понять, у кого остановилась. А то она на карте пальцем тычет, но я разве помню: Наташкин дом или нет? И до тебя уже два часа дозвониться пытаюсь.
Вот и датчик. Ясно. Дрых под орущий телефон, отсюда и кошмары. Еще жара такая, а кондиционер отключен
Но если это Лика и ее реально обобрали, то хорошо, что попала к Савольским. Дядя Артем всю жизнь отработал в полиции. У него полно связей. Шансы кого-то найти, конечно, минимальные, но хоть что-то.
Надеюсь, дура не поперла с собой все снятые наличные? Оставила часть на карте?
Впрочем, о ком это я.
Теперь сидит, сопли на кулак наматывает без гроша в кармане. Горе луковое.
— У нее и спросите. У Савельевых снимает или где?
— Ничего ты в женщинах не понимаешь, — хрюкает дядя Артем. — Испугалась девчонка. Ни фамилию вашу не помнит, ничего. Говорит, что с ней Дима жил, а какой — не знает. Твоя, нет?
Анжела, которая Лика, от страха ничего не помнит?
Понятно.
— Похоже, моя, — с шумом выпускаю воздух и поднимаюсь на ноги. — Забегу к вам, заберу. Только в душ схожу. Спасибо!
— Да, как к такой красоте и без душа, — крякает дядя Артем довольно, а я скептически приподнимаю брови. — Давай, клоун-пилот. Ждем.
Скидываю вызов, поднимаю голову к небу и морщусь от неприятной липкости на теле, которая жжет кожу.
— И за какие грехи мне на голову такой орех?
Со стоном плетусь в сторону душа.
Нужно что-то придумать. Нет, понятно, что на улицу я не выкину ее, ведь домик-то оплачен. Но девчонке надо на что-то жить. Не содержать же гостью, верно? Попробовать отыскать гада? Его менты всего Краснодарского края ищут.
Включаю воду и с удовольствием встаю под тугие струи. В конце концов, чьи это проблемы? Мне какая разница, как фрейлина выпутается?
Но мысль о ревущей Анжеле спицей пронзает грудь. Да и не по-джентльменски даму в беде оставлять, поэтому я кошусь в сторону телефона.
Моя мама — предприимчивая женщина, которая живет по жестким законам. Среди ее друзей можно найти и прокурора, и врача, и адвоката. Даже Папу Римского с главой какого-нибудь ОПГ. Но самый ценный ее контакт — Ашот.
У него братьев нет только на северном полюсе, и то на каком-нибудь плато поселился Абдула.