Артем Денисович закатывает глаза, а я вспоминаю того жуткого лысого петуха. Когда увидела его в первый раз, страшно испугалась. Думала, он болен чем-то. Оказалось, что порода такая. Израильская.
— Че ты пристала с этими курами? Не подохнут, — фыркает Артем Денисович и обращается ко мне: — Деточка, мы сейчас доедим пирог и поедем в отделение. Заявление напишешь.
— Не нужно, — тушуюсь при мысли, что придется таскаться туда-сюда с этой ерундой. — Все равно никого не найдут.
— Ну как же…
— Главное, телефон, паспорт и карточки на месте. Я позвонила девочкам, просто поменяю билеты на более ранний рейс и вернусь в Москву. Ничего страшного.
— А деньги? — охает Роза Антоновна.
— Займу у друзей.
— В смысле, вернешься? — неожиданно выдает Дима суровым тоном.
Едва не подпрыгиваю до потолка. Напугал, аж сердце колотится. Ежусь под пристальным взглядом и неловко улыбаюсь. Роза Антоновна и Артем Денисович косятся то на меня, то на него и как-то странно хмыкают.
— Как видишь, не сложился отдых, — как можно мягче отвечаю, — Оплату возвращаться не нужно, если ты из-за этого беспокоишься. В крайнем случае передашь дом другим гостям, сезон-то в самом разгаре.
У него такое выражение лица… Будто он хочет послать меня с моими идеями куда подальше.
Глава 18. Дима ч1
— Оплату возвращать не нужно, если ты из-за этого беспокоишься. В крайнем случае передашь дом другим гостям, сезон-то в самом разгаре.
Дура или прикалывается?
Смотрю в широко распахнутые зеленые глазки с отблеском наивности, а сам едва сдерживаю словесный понос. Меня ведет от бешенства, хочется взять эту идиотку за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы мозги на место встали.
Нет, она реально дура или прикалывается?
Часовой механизм врубает обратный отсчет. Раздражающее тиканье отбивает чечетку на висках. Анжела молчит, как воды в рот набрала, а я в шаге от настоящего преступления. Так и тянет скрутить ее по рукам и ногам.
— Митька, в отделение бы, — цокает довольный чем-то дядя Артем.
Сдалась она мне?
Сканирую притихшую фрейлину рентгеновским взглядом. Вот что в ней особенного? Свалит, и хер бы с ней.
Найду другую, прямо сегодня. Долго, что ли? Нет, блядь! Подсадила на свой орех и натянула блядское платье.
Сука.
Меня ломает, как наркомана без дозы, скоро аллергия на арахис начнется. Разорвет, как передутую куклу.
До скрипа стискиваю челюсти.
Да и пусть катится!
— Ладно, дети, что стоим? Пойдемте к столу, — щебечет добродушная тетя Роза.
— Нет, — выдаю, наблюдая за тем, как Анжела опускает голову. — Спасибо, завтра в отделение заедем.
Дядя Артем раздражающе усмехается, а объект моих мучений поднимает наполненный недоумением взор.
Гляньте на нее, сама невинность.
Поздно, блядь.
Бомба в груди раздувается, как у персонажа из глупого мультфильма. Фитиль догорает, когда Анжела облизывает розовые губы, и я представляю их на члене. Мгновение. Вспышка. У меня закладывает уши от взрыва.
Бам!
Нет, нет и нет! Сначала мой орех, потом пусть валит куда угодно.
Хватаю ошарашенную фрейлину за руку и, не оглядываясь, тащу к выходу.
— Эй! — возмущенно пищит. — Дима!
Ага, хер. Теперь щипцами не разожмешь.
Член стоит колом, требует немедленную выплату моральной компенсации. Я, знаете ли, не настроен ему больше отказывать. С меня хватит. Взрывной волной сносит остатки романтичного образа.
Серкан Балат захлебывается слюнями, а Бурак Озчивин падает смертью храбрых.
— Помолчи, — шиплю, затем машу остолбеневшим родителям Марины. — До завтра!
— Тема-а, — опасливо тянет тетя Роза под шум бурлящей в голове крови.
— Что? Иди, Роз, там пироги поди сгорели. А мне Сан Саныча еще кормить...