Их голоса тухнут за бушующем в теле пожаром. Крепче сжимаю вмиг похолодевшие пальцы Анжелы.
Надоела! Я и так проявил богатырское терпение. Сама течет, как мартовская кошка, но постоянно нарезает круги.
— Не тащи меня!
Распахиваю калитку, и Анжела в панике кидается в сторону дома, но я ловко торможу ее. Нет, здесь не проходной двор. Есть машина, которая загнана на территорию у ворот. Все закрыто, так что ни одна мышь не проскользнет.
Да и соседи ничего не услышат.
Сойдет.
— Дима, отпусти!
— Ты совсем дура?! — рявкаю, когда разжимаю пальцы.
Анжела ойкает от неожиданности, затем отскакивает на шаг назад и врезается спиной в высокий кузов. Трет запястье, морщится, смотрит, как напуганный котенок. В травянистых радужках плещется обида и злость.
Но все меркнет, когда я замечаю знакомый блеск под тонкой переливающейся пленкой. Пах сводит приятная судорога.
Охуеть.
Она возбуждена. Высокая грудь вздымается от каждого вдоха. Сердце бьется с невероятным ритмом, наверное, сто ударов в минуту.
Как и у меня.
Подключи нас к ближайшей ЛЭП, мы напитаем город энергией.
В какой-то из моментов сокращаю расстояние между нами. Вжимаюсь, пока не остаются жалкие миллиметры. Ставлю руки по разные от ее головы, придвигаюсь и чувствую мятное дыхание на губах.
Пиздец.
— Прости, — хриплю.
— За что?
Анжела пытается отодвинуться, но куда там. Бежать некуда. За ее спиной — машина.
— Время рыцарства вышло, — рычу в приоткрытый рот.
Движение стрелок часов изменяется, все вокруг застывает, как в супергеройском фильме про супербегуна. Ничего не вижу, не слышу и не осознаю, пока не подхватываю Анжелу и не перетаскиваю ее на разогретый солнцем капот.
Гладкая поверхность обжигает, но никто из нас этого не замечает. Мы похожи на пламя, под которым грозиться расплавится металл. Единственное, о чем я жалею в такой момент, что слишком затянул.
Надо было трахнуть сучку еще у ручья.
Напоминаю умирающего, который припадает к источнику жизни.
Глава 18. Дима ч2
Жадно вбираю Анжелу в себя, жарко целую, зарываюсь пальцами в волосы. Оттягиваю их, кусаю губы, хватаюсь за нее, как за последнюю соломинку.
Меня уносит ураганным ветром, когда она стонет. Игра ее языка доводит до восторженного рыка. В ответ она сильнее сжимает волосы на моем затылке, трется о напряженную ширинку и скулит в ожидании члена.
Анжела сомневается.
Плевать.
Хочется ее больше и больше, я жаден до нее. Треклятое платье мешается, пока кусаю белую шею. Взрываюсь, разлетаюсь на атомы и собираюсь заново, затем поддеваю тонкие рукава и тяну, но Анжела дергается.
Блядь.
Серьезно?
— Женщина, мы собираемся трахаться, — до писка прикусываю раскрасневшуюся мочку и с силой стискиваю грудь. — Или я раздену тебя, или разорву к ебеням эту тряпку. Выбирай.
— Дима, я...
— Время вышло, — гаркаю и до треска тяну ткань в разные стороны.
—... Не поеду голой! — взвизгивает.
Обезоруживающе прижимается ко мне, из-за чего я не могу двинуться. Она чем-то напугана, но я не понимаю причины. Секунду назад ее все устраивало. У нас все выходит сумбурно, но никто никого не принуждает.
Касаюсь губами растрепанных волосы, пытаюсь успокоить дрожащую Анжелу. Оживить ей уверенность и вновь погрузить в дурман возбуждения, а сам против воли действую мягче. В груди царапает от жалости к ней.
— Аргумент, — шепчу. — Расслабься, не трону платье.
В конце концов, не так уж оно и мешает. Осторожно тяну собачку на спине вниз. Не сильно. Ровно настолько, насколько Анжела позволяет. Но на этом искра нежности тает, как только подмечаю твердые горошины сосков.
Она прогибается в пояснице, и я вместе с ней.
Падаю. Буквально или фигурально как угодно.
Мы растягиваемся на капоте, и ощущение ее тонкого тела подо мной окончательно срывает мне башню. Покрываю поцелуями каждый сантиметр, пока справляюсь с ширинкой. Благо на это уходит мало времени. Ее трусы улетают со скоростью звука, а я резво натягиваю презерватив, который нахожу в кармане.