— Началось, — закатываю глаза.
Нежно обнимаю ее за плечи. Она теряется и замолкает.
— Мусик, тысячу раз говорил. Зачем тебе внуки? Ты молодая, красивая. А я – как капитан дальнего плавания. Мне не надо вот эти сопли, щи и борщи. Я люблю небо.
— Пусть тебе небо готовит борщи! — шикает, но уже беззлобно. — Лбина здоровая, двадцать шесть лет, а мозгов нет. Все мама его поит и кормит.
— Мусик, я прилетаю раз в год.
— И что? У меня сердце разрывается, что ты там ешь всякую химию.
— Научусь готовить. Вариант?
Вздыхает, отстраняется.
— Я подумаю. Но девчонку не пугай! Я сделала скидку, чуть ли не в минус ушла. Ей должно понравится. Так, чтобы на следующий год втридорога сняла. Понял?
Послушно киваю, скрещиваю за спиной пальцы.
Кто виноват, что там такой орех?
Точно не я.
Глава 3. Лика
С грохотом ставлю чемодан рядом с кроватью и устало падаю на мягкий матрас. Проваливаюсь, постепенно утопаю в перине. В груди грохочет сердце. Будто до сих пор бегу спортивный марафон по лестнице.
Подальше от чарующего синего взора.
— Дмитрий Савельев, — пробую на языке имя, ощущаю странный приятный привкус. Мята, морская соль и что-то такое. Кисленькое. — Дима, Митя…
Переворачиваюсь, невольно прикладываю к груди ладонь, считаю удары.
Давненько ничего подобного не чувствовала. Года три как.
Последний раз такие эмоции во мне вызывал Саша, но и ему далеко до наглого шатена, который пожирал меня взглядом.
А какая у него улыбка?
Ух.
За нее производители зубных паст должны передраться в хлам ради. Ее не грех запечатлеть на обложке журнала для женщин. Как и идеально выточенное тело, которое источает мощь и силу за километр.
Красивый, блин. Очень. Но от таких лучше держаться подальше, если не хочу опять собирать себя по осколкам.
Расставание с Сашей прошло тяжело, хотя оно пошло мне на пользу.
Именно с его подачи из богатенькой дурочки я превратилась в нормального человека. Стала много читать, учиться. Занялась спортом, забросила социальные сети и избавилась от многочисленных филлеров.
Сейчас я живу, а не существую. За это я благодарна бывшему жениху. Но разбитые мечты о тихом семейном счастье и милых детишках иногда отдают болезненной пульсацией в груди.
Мои родители развелись. Из-за папиных проблем с законом мы вечно куда-то переезжали. У меня не было ни нормальных подруг, ни семьи.
Мама давно живет за границей, в Европе, а с отцом не ладится, бабушек и дедушек нет.
Думала, что хотя бы у меня получится построить ячейку общества. Только не судьба.
— Невезучая ты, Лика.
Вздыхаю и достаю из заднего кармана смартфон. Получасовой поиск по многочисленным приложениям с гостиницами подтверждает Димины слова. В разгар сезона найти приличное жилье по адекватной цене просто нереально.
Если перееду, останусь вообще без денег.
Прикусываю губу, набираю папин номер и тут же сбрасываю, не дождавшись звонка. Дурацкая привычка с детства при любой проблеме бежать к нему.
Барановский Юрий Павлович, который внешне напоминает двухметровую акулу, всегда внушает трепет. Еще от него исходит ощущение, что я под надежной защитой. Поэтому мне по-прежнему тяжело дается наше вынужденное расставание и игра в молчанку.
Папа всегда оберегал меня. Иногда так сильно, что допустил кучу ошибок. Вместо того чтобы заставлять учиться, он поощрял мое нежелание внимать в школьный материал. Говорил, что для женщины красота важнее ума.
В итоге выросла дурочка, которая в двадцать лет чуть не изуродовала себя операциями. Благо медицина позволила отмотать все назад. Правда, ушла куча денег, нервов, произошло несколько срывов.
Тогда я решила, что выучусь в бортпроводники. Ибо очень любила небо и грезила самолетами с детства. Но папа не одобрил мое решение. Разозлился. Психанул, потом и вовсе запретил под страхом лишить средств к существованию.
«Моя дочь подает напитки и жрачку всяким ублюдкам, а те пялятся на ее зад?! Никогда! Только через мой труп!» — взревел он.