Кроме Голядкина также, как и в «Бедных людях», в этой повести есть еще одна важная составляющая – место происходящего. Двойственность Санкт-Петербурга проявляется изменчивым климатом, одновременными трагичностью и красотой, его противоречивостью. Вы только вчитайтесь: «Ночь была ужасная, – ноябрьская, мокрая, туманная, дождливая, снежливая, чреватая флюсами, насморками, лихорадками, жабами, горячками всех возможных родов и сортов, одним словом, всеми дарами петербургского ноября». Действительно, где же лучше всего сходить с ума, как не в Петербурге.
Интересно, что расстройство психики Якова Петровича Федором Михайловичем описывается крайне точно, как неоднократно отмечали специалисты-врачи. Но Достоевский хотел показать, что душевное расстройство персонажа – это деформация личности, причиной которой является нездоровое устройство общественной жизни. Голядкина-младшего (двойник главного героя. – Прим. авт.) автор называл «мой главнейший подпольный тип», и эта тема душевных глубин, закоулков – подполья – нашла свое применение и в следующих произведениях Ф.М. Достоевского. А также вообще направление своего рода «двойников» в низменном их проявлении, когда главные герои в романах с другими персонажами близки одними своими чертами и противоположны в других. Голядкин-младший – это типаж, которым хотел бы быть Голядкин-старший, но не решался.
Виссарион Григорьевич Белинский, отражая нападки на Ф.М. Достоевского, так отозвался о повести: «Как талант необыкновенный, автор нисколько не повторился во втором своем произведении, – и оно представляет у него совершенно новый мир. Герой романа – г. Голядкин – один из тех обидчивых, помешанных на амбициях людей, которые так часто встречаются… Если внимательнее осмотреться кругом себя, сколько увидишь господ Голядкиных, и бедных, и богатых, и глупых, и умных!.. Итак, герой романа – сумасшедший! Мысль смелая и выполненная автором с удивительным мастерством!» Белинский считал, что неуспех «Двойника» произошел лишь оттого, что автор еще не умеет владеть «избытком собственных сил», «определять разумную меру и границы художественному развитию задуманной им идеи».
Критик и публицист В.Н. Майков как нельзя лучше отразил основной смысл «Двойника»: «В этом произведении он (Достоевский. – Прим. авт.) так глубоко проник в человеческую душу, так бестрепетно и страстно вгляделся в сокровенную манипуляцию человеческих чувств, мыслей и дел, что впечатление, производимое чтением “Двойника”, можно сравнить только с впечатлением любознательного человека, проникающего в химический состав материи».
Давайте послушаем и мнение самого Достоевского на этот счет. В последний год жизни в письме к художнице Е.Ф. Юнге он писал: «Что Вы пишете о Вашей двойственности? Но это самая обыкновенная черта у людей… не совсем, впрочем, обыкновенных. Черта, свойственная человеческой природе вообще. … Вы мне родная, потому что это раздвоение в Вас точь-в-точь, как и во мне, и всю жизнь во мне было. Это – большая мука, но в то же время и большое наслаждение». Писатель рассказывает о способе вылечиться от этого: «Верите ли Вы во Христа и в его обеты? Если верите (или хотите верить очень), то предайтесь ему вполне, и муки от этой двойственности сильно смягчатся, и Вы получите исход душевный». Мы еще не единожды обратимся к этой теме, потому что во всех последующих произведениях мысль о двойничестве и о вере присутствует всегда. Важно, что текст и вправду непростой, но каждый найдет в нем свои смыслы и озарения.
Так что если вы вдруг захотите разобраться в тонкостях того, что хотел донести Ф.М. Достоевский, прочитаете повесть, а потом «…спросите себя, нет ли в вас самих чего-нибудь голядкинского, в чем только никому нет охоты сознаться…»
«Униженные и оскорбленные»
Замысел этого произведения возник в 1857 году, а воплотил его Достоевский в 1860–1861 годах. Роман создавался параллельно с работой над «Записками из Мертвого дома». Опубликован он был в январе – феврале 1861 года в журнале «Время». Это своего рода переходное сочинение писателя, которое подводит итоги под ранним периодом творчества и открывает более сложный, более зрелый этап в литературной деятельности Достоевского.