Но что самое интересное – сам Достоевский считал, что его язык нельзя отнести к эталону. У него никогда не было времени уделить достаточно внимания своим произведениям, отшлифовывать их и доводить до совершенства. Федор Михайлович не имел за спиной той финансовой подушки, которая бы ему позволила потратить год-другой на обдумывание той или иной фразы, как, например, могли делать И.С. Тургенев или Л.Н. Толстой. Однако И.С. Тургенев за почти 50 лет создал 6 романов, как и Л.Н. Толстой за более чем 60 лет. Достоевский же за 25 лет творчества написал 8 серьезных романов.
И следующий штрих к портрету. В течение всего повествования неоднократно упоминалась болезнь Ф.М. Достоевского. По свидетельству А.Я. Панаевой: «С первого взгляда на Достоевского видно было, что это страшно нервный и впечатлительный молодой человек…» А.Г. Достоевская, жена писателя, вспоминая первую их встречу с Федором Михайловичем, писала: «Лицо Достоевского, бледное и болезненное…» А Вс. С. Соловьев сказал: «Замечалось в нем и много болезненного – кожа была тонкая, бледная, будто восковая. Лица, производящие подобное впечатление, мне приходилось несколько раз видеть в тюрьмах – это были вынесшие долгое одиночное заключение фанатики-сектанты». Кроме того, что Достоевский в жизни много выстрадал, ко всему добавлялось его нездоровье, что наложило свой отпечаток на характер и творчество.
В книгах у Ф.М. Достоевского болезнь применяется как художественный прием. Таким образом происходит трансформация из одного состояния в другое, возникают безумие и спутанность сознания, создаются необходимые остановки в сюжете, усиливается драматичность событий и т. д. Достоевский использует чахотку, бич его времени, для завершения жизни тех или иных героев, другие персонажи сходят с ума, и даже преступление рисуется как нездоровье. Недуг является центральной темой некоторых произведений: «Хозяйка», «Слабое сердце», «Записки из подполья». И даже беременность выступает в роли причины недомогания и возможной смерти.
Эпилепсия, или падучая – вот тот диагноз, который Ф.М. Достоевский знал лучше всего, регулярно испытывая на себе ее припадки. Больны падучей и его персонажи. Более того, описание эпилептического приступа князя Мышкина вошло в учебники психиатрии. Когда началась такая болезнь у Достоевского, мнения расходятся, но официально диагностировали ее в феврале 1857 года, как мы помним, после венчания с М.Д. Исаевой. «Если бы я наверно знал, что у меня настоящая падучая, я бы не женился», – писал он. До этого врачи убеждали его, что у него просто нервные припадки. Жить с таким заболеванием – тяжелый крест. Достоевский писал книги одновременно благодаря болезни и вопреки ей. Он говорил: «Вы все здоровые люди, не подозреваете, что такое счастье, которое испытываем мы, эпилептики, за секунду перед припадком. Магомет уверяет в своем Коране, что видел рай и был в нем. Все умные дураки убеждены, что он просто лгун и обманщик. Ан нет! Он не лжет. Он действительно был в раю в припадке падучей, которой страдал, как и я. Не знаю, длится это блаженство секунды, или часы, или месяцы, но верьте слову, все радости, которые может дать жизнь, не взял бы я за него». Эти моменты давали Ф.М. Достоевскому яркие ощущения и последующие осознания, которые потом находили свое место в его романах. И в то же время, после приступов ему приходилось очень непросто. Он испытывал раздражение, слабость, потерю памяти, страх смерти, тоску. Фактически для того, чтобы начать работать, он заново собирал себя, волю и силу духа в кулак. Именно отсюда все настолько правдоподобные описания ощущений эпилептиков в его книгах и слог, характерный для человека, страдающего данным недугом. Достоевский пишет нервно, мрачно, эмоционально, затянутые фразы могут сменяться короткими вставками, частое употребление слова «вдруг», свойственное эпилептическому типажу автора, а некоторые события начинаются без каких-либо пояснений, внезапно, так же, как и приступы падучей.