- Либо ты сама оттуда слезешь, либо я тебя оттуда сниму, и последнее тебе не понравится, - выдвинул мне угрожающий ультиматум он.
- Да куда тебе по лесенкам карабкаться, ты вон как раскабанел, - кивнула я и сильнее сжала бёдра вокруг ветки. - Пожалей дерево.
- Если понадобится, я его спилю, - мрачно пообещал он и обернулся на подоспевающую к нам сестру. - Слезай, кошка!
- Не-а, - помотала головой я. - Я не хочу знать, что вы со мной сделаете.
- Мил, а, Мил, - вкрадчиво заговорила со мной девушка. - Я-то полегче брата, залезть к тебе смогу.
- На таких каблучищах? - фыркнула я. - Я даже готова заплатить за это шоу.
Так мы втроём и сидели, словно две немецкие овчарки, загнавшие на дерево маленькую кошку. Глубоко вздохнув, я посмотрела на брата и сестру с высоты своей ветки, но те были ещё достаточно злы, чтобы прибить меня по тихой грусти, так что я продолжала сидеть, а близнецы злобно смотреть на меня, синхронно сложив руки на груди. Формально, они имели право на меня злиться, ведь я сознательно исчезла, когда всё произошло, не хотела быть для них балластом и поводом для волнения. Наверное, будучи их подругой детства, мне не стоило так поступать, но даже сейчас я считала себя правой и в своём праве, ну, потому что, я-то уже знала, как плотно судьбинушка надо мной постебалась.
- Слезай, Мил, - уже спокойнее вздохнул парень. - Поговорим.
- Бить не будете? - осторожно поинтересовалась я.
- Будем, - философски ответила девушка. - Но потом и исключительно по жопе.
Ладно, по жопе - это не так страшно. Перекинув ногу обратно, нащупывая каждую следующую ступеньку мыском кроссовка, всё же спускаюсь обратно на бренную землю и снова тяжело вздыхаю, разглядывая старых друзей. Как и я, они изменились, но остались прежними, и я не знала, с чего начать этот разговор, какое оправдание будет достаточным и основательным в их глазах. Мы стояли друг напротив друга, буквально в паре шагов, но между нами была целая пропасть из нескольких лет, в которые изменилось слишком многое.
- Насть, Слав, может, вы и считаете, что я не права, но...
- Не "может", - перебил меня Слава. - Ты не права, Мил. Не имела никакого, нахрен, права молча исчезать. Мы с ума сходили, не знали, что думать. Где тебя носило?
- Детский дом, приёмная семья нищих алкашей, потом ещё один детский дом, - глухо перечислила я и опустила глаза, неуютно поёжившись. - Нечего вашим носам там было делать.
- Мама хотела тебя забрать, вообще-то, - противопоставила Настя.
- Только ей потом намекнули, что проблемы будут, - Слава, как и всегда, оставался безупречно-честным, даже если правда не нравилась и ему самому. - На службе.
- И я про то же, - угукнула я и спрятала озябшие руки в сплошной карман на животе. - Это мои проблемы, ни вас, ни Сашу они не касались и не касаются.
- Кстати, про Сашу, - близнецы встревоженно переглянулись между собой. - Ты со Стасом встречаешься? Плохо будет, когда Саня об этом узнает.
- Вы с чего это взяли? - нахмурилась я.
- Ну, ты же здесь, - пожала плечами Настя и обвела глазами округу. - И футболку ты ему подарила. Или ты с кем-то другим здесь? Хотя, какая разница? Всё равно плохо будет, - она прислушалась к появившемуся гулу и горестно вздохнула. - Причём, очень скоро.
- Он что, здесь? - я даже почувствовала, как сильно я побледнела, а после помотала головой. - Не-ет. Нет, ребят. Я туда не пойду. Я не могу.
- Да. Пойдёшь. Можешь, - отрезал Слава. - Мы не будем сегодня портить Державиным праздник, но завтра сядем и обо всём поговорим. Вчетвером, как в старые добрые.
- Какой ты наивный, братец, - закатила глаза Настя. - Как в старые добрые будет только одно - нам придётся разнимать Стаса и Сашу.
- Они враги? - вычленила главное я.
- Хуже. Они лучшие друзья, и оба с лидерскими замашками. Мы вообще не понимаем, как они дружат, - Слава усмехнулся. - Согласно всем законам групповой коммуникации, они были обречены на конкуренцию и вражду от самого перевода Стаса в наш класс и вплоть до конца школы.
Я не дала ему ни полшанса. Никому не дала. Исчезла молча, удалившись изо всех возможных социальных сетей и заблокировала все номера. И близнецы, и мой тогдашний "парень", с которым мы даже не целовались никогда всерьёз, все они принялись бы меня жалеть, и не было в этом мире более тошной, отвратительной и бьющей по гордости вещи, чем жалость тех, с кем ты когда-то был на равных. Ну камон, двое детей без двух минут генеральши с сыном прокурора города, и девочка из детского дома, о какой дружбе вообще может идти речь?