В нашей компании я с самого детства была самой спокойной, если не сказать тихой, по характеру все трое могли дать мне фору далеко вперёд, и именно поэтому я исчезла молча. Все трое непременно начали бы меня убеждать, что я не права, что наша дружба никуда не денется и ничего не изменится, но от этого было бы только больнее и обиднее, я бы не нашла в себе сил возразить, а потом была бы вынуждена молча наблюдать, как от меня отдаляются даже те немногие, кто ещё остался близким.
- Я не хочу и не буду перетягивать одеяло внимания на себя, - прохладным тоном отрезала я. - Одна просьба в память о нашей былой дружбе: когда Саша приедет, объясните ему всё и попросите зайти в дом. Я буду у себя.
- Поздно, - из-за спины раздался хриплый мужской голос. - Он уже приехал.
Твою мать.
Знаешь?
Его лицо не выражало совершенно ничего, кроме лёгкой усмешки, но я достаточно хорошо его знаю, чтобы понимать, что это означает только одно: он до крайности зол. Если честно, Саша в гневе - это страшное зрелище. В третьем классе он ударил одного мальчика стулом по спине только потому что он каждую перемену дёргал меня за тёмно-русые косички с голубыми бантиками. И, судя по опаске близнецов, с годами ситуация лучше совершенно не стала, он только вытянулся, загрубел голосом, начал курить и научился водить мотоцикл - это угадывалось по его кожаной защитной куртке и мотоциклетному шлему.
Он очень красивый. У него на бледной коже едва заметные веснушки, тронувшие только нос и совсем чуть скулы, тяжёлая квадратная челюсть и глубокие синие глаза, которые в этой густой, по-осеннему ранней темноте кажутся совсем чёрными, высокий и по-особенному гибкий, но не тощий, как я, а жилистый и опасный. В темноте его волосы кажутся русыми, но я знаю, что на свету они рыжие, едва ли не отдающие в красный, и я всегда тихонечко завидовала ему в этом, в таком экзотическом сочетании внешности, мне казалось, что девочке рыжие волосы, веснушки и синие глаза шли бы куда больше, а он бы вполне обошёлся моими тёмно-русыми волосами и скучными серыми глазами.
- Тебе идёт, - он нежно заправил прядь мне за ухо рукой в кожаной мотоциклетной перчатке, а я вздрогнула от этого его жеста. Если честно, я была уверена, что он меня убьёт. - Поехали.
Без вариантов. Нет смысла спрашивать, куда и зачем мы поедем, на чём мы поедем и как долго будем добираться. Ему восемнадцать, он, как и Стас, из тех осенних детей, которых не взяли в школу, поскольку им не было полных семи лет, а значит, неудивительно, что у него уже есть права и он водит своё собственное транспортное средство. Уверена, Стасу родители тоже презентуют машину. Уверена, у Саши машина тоже есть. Он всегда неровно дышал к компьютерам, так что не удивлюсь, если он уже и сам зарабатывает, несмотря даже на неоконченную школу, учитывая, что шутки про баснословные заработки в айти не слышал только слепоглухонемой.
- Саш, может, не надо? - осторожно поинтересовалась Настя, забыв, что он из тех людей, которые способны заткнуть взглядом.
- Предупредите всех, что мы скоро вернёмся, - не стал долго рассусоливать Саша.
Из-под сидения он вынимает ещё один шлем, попроще, жестом требует что-то сделать с волосами, и я наспех заплетаю косу, а после прячу её за воротник толстовки. С ним сейчас совершенно бесполезно спорить или возмущаться, будет только так, как он хочет, и я покоряюсь судьбе. Что ж, если мне суждено разбиться на одном мотоцикле с ним, то так тому и быть. Он без труда поднимает меня за подмышки и усаживает на заднее сидение как куклу, сам берёт за щиколотку одну мою ногу и ставит на подножку, потом вторую, а после и сам усаживается, надевая шлем.
- Трубы ногой не касайся, - мрачно бросил он, пока я пыталась понять, куда мне пристроить руки. - Кроссовок проплавит за пару минут, а кожа прикипит за секунду.
- Воодушевляет, - буркнула я. Моя возня не осталась для него незамеченной, и я уверена, что он специально резко дёрнул газом, после того, как завёл своего железного коня, тем самым роняя меня грудью на свою широкую спину. - Эй, полегче!
- Нормально меня обними, - звук из-под шлема был приглушённый, но я была уверена, что он процедил это сквозь зубы. - Не чужие.
Да, кем-кем, а чужими мы точно друг другу не были. Мой отец был его крёстным, а его - моим, они когда-то вместе служили, ещё в первой Чеченской, и если про Славу и Настю можно было сказать, что мы росли в одном дворе, точнее, в одном классе, то с Сашей мы росли буквально вместе. Вопреки этому, мы не воспылали друг к другу родственными чувствами, напротив, в его тринадцать и мои одиннадцать мы увидели друг в друге что-то большее. Смешно, конечно. Наверное, также смеются взрослые над своей школьной любовью, но во мне от этого "романа" остались только самые светлые чувства. Интересно, были бы мы вместе до сих пор, если бы всё не случилось так, как случилось?