- Я люблю тебя, знаешь? - гнусавым шёпотом призналась я, прильнув щекой к его плечу.
- Знаю, - тихо ответил он мне. - Я тебя тоже.
- Они не хотели меня забирать, - продолжила откровение я. - Скорее всего, со дня на день вернут обратно в детдом.
- Решим, - коротко и уверенно заявил Саша. - Даже если так, уже дохрена времени прошло, отец сможет оформить на тебя опеку. На крайняк, тебе самой до восемнадцати не так долго осталось, - он коротко поцеловал меня в висок. - Не смей больше исчезать, поняла меня? Вместе во всём разберёмся.
- И после всего ты всё ещё хочешь быть со мной? - меня это действительно удивило, ну, просто потому что, я была уверена, что он давно с другой девушкой, а любить можно по-разному.
- Мила, я всю жизнь твержу, что мне, кроме тебя, никто не нужен, - устало вздохнул парень. - Только ты, почему-то, все шестнадцать с половиной лет нашего знакомства это игнорируешь. И, формально, мы не расставались. По крайней мере, я не помню этого разговора, в котором мы решили, что больше не вместе.
- Я тоже, - дёрнула уголком рта я.
Мы буквально всю жизнь вместе. Один детский сад, одна подготовительная школа, один первый класс, у нас даже букеты первой учительнице были из одного цветочного салона, - маминого, - всегда за одной партой, невзирая на попытки нас рассадить. Саша всегда был рядом, сколько я себя помню, тихонько делал уроки в углу, пока я занималась на скрипке в доме старого маэстро, всегда сам таскал мою сумку с амуницией для конного спорта, я сама вечно ходила с ним на занятия по гитаре, хоть мне преподаватель по скрипке и запретил пытаться играть на гитаре, мол, постановка рук собьётся, и даже когда он бросил гитару и начал ходить на тайский бокс, то всё равно тусила на скамейке и делала домашку для нас двоих.
Учителя говорили про нас, что у нас одни мозги на двоих, но мы не видели в этом ничего плохого, будучи загруженными по самые уши дополнительными занятиями. Позже Саша заинтересовался программированием, он сравнивал это с музыкой и, наверное, строчки кода для него в некоторой степени были даже ближе, чем все вместе взятые ноты, доли и такты, записанные на бумаге. Его отец, будучи практичным до мозга костей, эти увлечения сына поддерживал куда больше, чем "балаканья на гуслях", мол, мне-то, как девчонке, ещё простительно, а вот Саше лучше присмотреться к чему-то более мужскому. Шовинизм, как он есть.
- Это что? - вскидываю брови я, когда из-под сидения он вынимает какую-то тряпку, поливает из какой-то бутылки, отжимает и протягивает мне.
- Тушь потекла, вытри, - невозмутимо ответил он, завёл свой мотоцикл и включил фару, давая хоть какой-то свет, и кивнул на зеркало заднего вида. Ну да, надо хоть как-то себя привести в подарок. - Можешь высморкаться заодно.
- Зачем тебе вообще тряпка с собой? - поинтересовалась я и присела напротив зеркала, влажной тканью убирая едва заметные потёки туши. Надо же, какая классная тушь, практически не размазалась. Только глаза красные и припухли, всё равно заметно, что плакала.
- Тебе красиво или честно? - усмехнулся он, достал из кармана пачку сигарет и закурил с таким видом, словно между нами тут была не истерика, а... Ну, кое-что другое, тоже с криками. Я покосилась на него, мол, а сам не догадываешься, и он кивнул: - Зеркала и сидушку после дождя протирать, фары иногда. Но эта - чистая, я только сегодня её завёл, - он затянулся и выпустил в воздух облачко дыма. - Знал бы, что так будет, на машине бы приехал.
- Тебе всего месяц, как восемнадцать исполнилось, - хмыкнула я. - Когда успел-то правами обзавестись?
- Учиться можно и в семнадцать, - он запросто пожал плечами и в этом жесте я узнала себя. - Знаешь, как я обломался, когда в день рождения пришёл в ГАИ, а меня послали и сказали приходить завтра, мол, в день совершеннолетия полноценно совершеннолетним я не являюсь?
- Максимально, - захихикала я.
Домой мы вернулись довольно скоро. Сейчас, когда злость не подогревала ему кровь, а куртку пришлось отдать мне, которую он, по сути, похитил, Саша, видимо, осознал, что на улице нихрена не май месяц, и в одной тонкой водолазке в лесу не очень-то комфортно, а на скорости холодный ветер и вовсе пробирает до костей. И хотя я расстегнула куртку и прижималась к нему со спины, пытаясь хоть немного согреть своим теплом, но, конечно, это мало чем помогало. Но чёрт возьми, как же потрясающе было избавиться от этого гнетущего ощущения, снова обнимать его было также хорошо, как после долгой отлучки вернуться домой. Я думала, что он никогда не простит мне того, как я поступила с ним и близнецами, но, к своему же счастью, оказалась совершенно не права.
- Я знаю, о чём ты думаешь, - пока мы шли по дорожке, он не выпускал моей ладони из своей. - Нет, я не искал тебя.