Втиснув задницу в джинсы и мазнув ресницы тушью, подумала, и остановила свой выбор на тёплой толстовке, капюшон которой не позволит отморозить себе уши. Гулять мне предстоит долго, гугл подсказал, что принимать что-то у малолеток ломбарды могут только с письменного разрешения родителей, а у меня такового не было, и ещё придётся поискать такой ломбард, который согласится выкупить у меня это золото, и даст нужную мне сумму. Точный вес изделий я не знаю, но загугленная ориентировочная цена за грамм была достаточно воодушевляющей и внушающей надежду, что мне хватит денег, чтобы рассчитаться с Кирой без перезаёмов.
Обращаться к друзьям не хотелось. Стоило только представить, что обо мне подумают, мол, только вернулась, а уже денег занимает, причём, немалую сумму, и мысль пошла к чёрту сразу же. Меньше всего я хотела бы, чтобы друзья подумали, будто я за время отсутствия подсела на наркотики или стала лудоманкой, а от реального обоснования несло отмазкой за версту, да и не смогла бы я объяснить, зачем занимала такие деньги на операцию, по сути, совершенно чужому ребёнку. Что я скажу? Что не могла иначе, когда врач сказал, что после сложного перелома без этой операции Алёнка будет хромать всю оставшуюся жизнь? Не поверят же. Я бы не поверила.
Правда, к пятому ломбарду, где мне отказали, мой энтузиазм как-то поутих. Выйдя из очередного, запрокинула голову к небу, тяжело вздохнула и попыталась придумать, что делать дальше. Курить начать, что ли? Хах, ага, деньги-то вообще некуда девать. Да и хватает проблем без разборок с опекунами или воспитателями, тем более, что мои опекуны не курят, и запах табака учуют сразу. Я зареклась, что если и начну курить, то после восемнадцати, и пока что в своём решении так и не разочаровалась. Снова выдохнув, потянулась достать из кармана смартфон, чтобы найти ближайшую остановку, с неё уехать в соседний район и попытать счастья там - так быстро сдаваться я не привыкла.
Но судьба всё снова решила за меня. Только вынув из кармана наушники, чтобы заткнуть себе уши, я невольно вздрогнула от клаксона автомобиля и едва сдержала стон. У Григория, который ещё с утра уехал по делам, даже не заходя домой, самый типический чёрный внедорожник, каких на дорогах этого города тысячи, и вполне логично, что я не обратила на него внимания, давно отвыкнув запоминать номера и марки машин, поскольку в этом не было никакого смысла - такси я, само собой, не пользовалась, а ни у кого в окружении автомобилей не было. Зато она была у моего опекуна, и я понимала, что всю картину он видел от начала и до конца, так что объясняться мне всё равно придётся. Чёрт бы его побрал. Да и я хороша, надо было сразу на другой конец города уехать, где случайно меня увидеть было бы сложнее.
- Сдала? - мрачно поинтересовался опекун, стоило мне устроиться на переднем сидении его автомобиля, стряхнув капли и грязь с ботинок.
- Не взяли, - уныло ответила я. - Лет маловато.
- Ну и хорошо, - в той же тональности отозвался мужчина и требовательно протянул руку. - Сюда давай.
- Что давать? - глупо хлопнула ресницами я. Неужели, последнюю мою связь с домом отберёт?
- Дурой не прикидывайся, - прорычал мужчина. - Браслет давай. Света всё утро его искала.
Прямо в этот момент Саша Белый протянул в моей голове смачное "Тво-ою ма-ать!" и приложил к лицу обе ладони, а я не смогла придумать ни единого достойного аргумента, как могла бы ответить хоть в какой-то степени убедительно, и просто молча вложила свои драгоценности в его ладонь. Я надеялась, что он знает, как именно выглядел браслет жены, про который ещё вчера вечером рассказывала Света, мол, зацепилась за шлёвку на джинсах и сломала застёжку, благо, Алёнка это заметила, и браслет не потерялся, и, мол, надо будет ещё и к ювелиру заскочить.
Я могла бы сказать Григорию, что у его жены браслет был золотой, а это - платина, что я даже не знаю, где в доме хранятся украшения, в конце концов, просто заверить, что я не воровка, но по его лицу было очевидно, что в этом нет совершенно никакого смысла. На его ладони лежал браслет со сломанной застёжкой и серьги, те самые, про которые я ещё в нашу первую встречу подумала, что они похожи на те, что были тогда в ушах у Светланы, и совершенно ничего я бы не смогла ему доказать, пока мои слова не подтвердила бы сама Света.