Когда раздался звонок в дверь, я подняла глаза от тарелки и хмуро глянула в сторону прихожей. Что, прям вот так? Без сопливых заверений и виноватых лиц, просто вызвали воспитателя, чтобы меня забрали прямо сейчас? Оперативно, чё. Видимо, зря я, как дура, напялила пижамные штаны и футболку, походу, надо было переодеваться в своё. Не догадалась что-то.
А, нет, не угадала, просто доставка. Опекуны заказали всякие мелочи, и в том числе торт. Праздновать собрались, видимо. Эй, ну вообще-то, это уже перебор, не настолько всё плохо было. Или я просто не заметила? Ну вроде как, в чужом глазу соринку, а сам руку так а-ать на бревно, так и я, может, просто не поняла, что превращаю существование окружающих меня людей в кромешный ад, будучи сосредоточенной на своих собственных деланных страданиях?
- Алёнка сказала, это твой любимый, - осторожно обратилась ко мне Света. А, ясно, это не празднование, а утешительный приз. Знакомая схема для любого детдомовца, типа, жить в семье ты, Мил, не заслужила, но вот тебе торт.
- Да, - коротко кивнула я.
Я вообще сладкое не люблю. А шоколадный торт "Прага" люблю не я, а сама Алёнка, но я только ей улыбаюсь и невзначай подмигиваю, мол, ни ссы, не сдам я тебя. Да и наверняка этот торт очень вкусный, из какой-нибудь дорогущей кондитерской, так что съем для вида хоть кусочек, раз уж это по мою душу. Мне даже почти не обидно. Если проводить аналогию с расставанием с парнем, то такой подход можно даже назвать экологичным и не пошлым.
- В первую очередь, я бы хотел извиниться, - ого-го, а популяция-то большего и вонючего стремительно сокращается. - Милан, я не имел права обвинять тебя в воровстве, не разобравшись, и прошу за это прощения.
- Всё хорошо, я не обижаюсь, - любезно соврала я.
- Это-то и странно, - хмыкнул Григорий.
Оказывается, я так крепко задумалась, что даже не заметила, как Стас и Алёнка удалились из-за стола, видимо, вместе с двумя недостающими кусками от порезанного торта, а передо мной появилось блюдце, чайная ложка и кружка с ароматным травяным чаем. Подняв глаза на Светлану, я благодарно ей кивнула и подвинула стакан к себе поближе, пытаясь отогреть вечно мёрзнущие руки о горячие стенки.
- В смысле? - переспросила я и подняла глаза на мужчину.
- В смысле, ты знаешь, что я был адвокатом со стороны обвинения в процессе над твоим отцом, - ну вот, теперь он сказал это вслух. Надо же, даже мир не рухнул, хотя мне казалось, что мироздание непременно содрогнётся. - Я был уверен, что привожу войну в свой дом.
- Типа, я должна на вас злиться, потому что вы - один из тех людей, кто помог моему отцу оказаться за решёткой на очень много лет? - скучно переспросила я, вращая чашку в руках, и его кивок увидела только периферийным зрением. - Ну, по такому принципу я должна ненавидеть и собственную мать. Это же она его заложила. У неё потому фляга и свистанула: с одной стороны, она его любит так, как не всякая мать любит своего ребёнка, а с другой не может жить с человеком, который за взятки покрывал насилие над детьми, каждому из которых не было и десяти лет.
- Господи, - выдохнула Светлана и закрыла руками лицо.
- Так что, мне не за что на вас злиться, - резюмировала я и промочила горло. - Остаётся только порадоваться, что имела честь познакомиться с человеком, который помог остановить это зло в безусловной форме.
- Почему в прошедшем времени? - вскинул брови опекун.
- Ну вы же сейчас мне скажете, что намерены вернуть меня, - пожала плечами я. - Вы меня не хотели, а Алёнка уже более-менее адаптировалась. По первости, наверное, будете разрешать нам видеться, потом и это сойдёт на нет. Что бы я сейчас вам ни сказала, вы ведь всё равно будете ждать от меня проблем и подвоха, думать, что я собираюсь вам мстить или ещё что-то... Не знаю, - я поджала губы, потому что "не знаю" - было самой искренней вещью из всего, что я сказала. - Я не обижусь и не расстроюсь, если вдруг для вас это важно.
- Мил, - тихонько позвала меня Света, забрала из моих рук кружку и накрыла мои руки своими. - С чего ты вообще взяла, что мы собираемся тебя вернуть? Кто тебе это сказал?
- Логика, - я подняла на неё глаза, не торопясь верить в сказанное. Гладко стелет, да спина после такого сна разваливается.