- Пассию твоего отца? - вскинула брови я. - Они до сих пор вместе?
- Ага. У неё юридический бакалавриат и магистратура в экономике, - покивал он. - Она как раз доучивалась, когда всё это произошло, и любезно согласилась на должность исполняющей обязанности директора. Оформили это всё задним числом.
- А проблем с этим не будет? - нахмурилась я.
- Нет, срок исковой давности уже истёк, а единственной наследнице этого бизнеса я сейчас сам всё рассказываю, - улыбнулся парень. - Наташа на хорошей зарплате, да и вполне справляется не только с текущей деятельностью, но и с развитием бренда.
- А... - я открыла рот, чтобы высказать сомнение в этом тезисе, но Саша, как часто бывало, перебил меня, прочитав эту мысль в моей голове.
- Нет, Мил, - покачал головой Саша. - По аудиту всё чётко, у налоговой тоже вопросов нет, у неё даже все флористы в белую работают. Прибыль отправляется на депозитный счёт фирмы, - он снова скосил на меня недовольные глаза. - И прикинь, как было бы круто, если бы этот разговор у нас состоялся года три назад, когда тебе буквально жрать нечего было.
- Нет, Саш, - я отказывалась признавать себя дурой. - Тогда эти твари просто начали бы бухать за мой счёт, и в конечном итоге упились бы до белки или гробовой доски. Ещё не хватало мамиными деньгами это спонсировать, - я почесала щёку. - И вообще, зря зубоскалишь. Доступа к этому счёту до восемнадцати лет у меня всё равно не будет.
- Ага, - язвительно согласился парень. - А что мешало бы оформить тебя как сотрудника?
- Согласие опекунов, - противопоставила я. - Если бы я за ним пришла, круг бы замкнулся. Я и так регулярно выхватывала за то, что живые деньги с подработок не приносила, а оплачивала коммуналку и носила домой продукты, и даже их они умудрялись толкать по соседям и на эти бабки покупать бухло.
- Иди сюда, - вздохнул он и за талию притянул меня к себе.
Как мы и сказали Стасу, нас не утомляет бесконечно собачиться, но не уточнили, что это мы уже эволюционировали и половину наших споров уже даже вслух не произносим, потому что оба прекрасно понимаем, что именно скажет второй в ответ. Так и сейчас, ругались мы практически мысленно, глядя друг другу в глаза, он мысленно называл меня гордой дурой, я в ответ обзывала его пижонистым козлом, но в сущности не было совершенно никакой разницы, кто из нас прав, потому что наши губы встречались посередине. Мы могли спорить хоть до усрачки, правило только одно: даже если кто-то в этом споре проиграл, то никакого глумежа, только факт, потому что в противном случае спор превращается в конфликт и обиду.
- Со мной тебе было бы лучше и проще, - всё же выдохнул он мне в губы, крепче сжав руку на моей талии.
- Согласна, - ответила я и снова коротко чмокнула его в губы. - Сейчас мне с тобой просто замечательно.
- Подло, - оценил мой приёмчик он, но улыбнулся и коснулся моего носа кончиком своего.
Звенящая красота момента, она заключается вот в этом, когда мы стоим морозным вечером на улице, целуемся и в равной степени плевать хотели и на недовольные морды прохожих, и на тот факт, что у обоих завтра будут обветрены губы. Может быть, он и был прав, но и я была права ничуть не меньше, я не хотела тянуть эту грязь в его жизнь, не после того, через что он прошёл в своём детстве.
В отличии от моего отца, который поднимался с низов своим трудом, пусть даже, как выяснилось, и не особо легальными путями, Сашин папа - выходец из очень обеспеченной семьи. Рано женился, позволил супруге не работать, мол, сиди, милая, дома, занимайся семьёй и сыном, а деньги - моя забота. Но в отличии от многих таких же домохозяек, беснующихся со скуки и жиру, мама Саши не увлеклась шопингом и салонами красоты, не открыла маленький убыточный бизнес и не вышла на работу линейным персоналом, так, чисто чтобы дома штаны не просиживать, нет, это, видимо, было слишком скучно. Мама Саши попала в секту.
Дяде Мише это всё обозначалось, как банальные походы в церковь пару раз в неделю, и по началу, он это даже одобрял, будучи сам православным, да и особо не обращал внимания, ибо работал как тот самый Папа Карло, - когда служишь в прокуратуре, просиживать жопу можно только если ты просто хочешь отслужить двадцать лет и свалить на заслуженную пенсию, но не собираешься хватать звёзды с неба и пересаживать их себе на погоны. Крёстный так не хотел, пахал иному ишаку на зависть, но тем самым упустил семью.
Мама Саши строго-настрого запрещала ему рассказывать кому бы то ни было, куда они ходят и чем там занимаются, некогда общительный и жизнерадостный ребёнок за пять лет стал довольно замкнутым и угрюмым, и по-настоящему подпускал к себе только меня. Эта женщина перестала отдавать его бабушкам и дедушкам, практически запрещала видеться, и даже нашей с Сашей дружбе была уже не рада, но я была и оставалась крестницей её мужа, и объяснить моим родителям запрет она бы не смогла, да и сам Саша в этом вопросе стоял насмерть. Потом он мне рассказал, что именно тогда научился угрожать матери, мол, если она будет запрещать нам общаться, то он расскажет папе, куда они ходят.