- Спасибо, мам, - тихо-тихо прошептала я, уткнувшись носом ей в плечо. - Без вас я бы никогда так не смогла.
Это была чистейшая правда. Я практически перестала бинтовать колено, потому что они сводили меня в хорошую частную клинику, оплатили обследования и ужасно болючие, но эффективные уколы. Стала гораздо лучше выглядеть, хотя бы не была похожа на узницу Аушвица, фигура обрела приятные даже моему взгляду женственные формы, и пришлось завести в телефоне приложение-календарь для критических дней. Я больше не вздрагиваю, когда кто-то стучится в дверь моей комнаты, наоборот, считаю это нормой и точно знаю, что если когда-то у меня будут свои дети, то буду делать также.
Они спустили сумасшедшие деньги на моих репетиторов. Оплачивали бассейн два раза в неделю. Каждый понедельник, наравне со Стасом, выдавали карманные деньги. Как данность принимали мои близкие отношения с Сашей. Мама приносила мне ужин, когда я засиживалась за учебниками и не выходила поесть со всеми, и с пониманием относилась, когда я сбивчиво извинялась, объясняла, что просто хочу нагнать упущенное, нежно гладила по напряжённым в ожидании ругани плечам, коротко целовала в макушку и уходила, чтобы вернуться поздней ночью, обнаружить меня заснувшей в кресле и легонько потормошить за плечо, чтобы я переместилась в постель.
А папа без устали разжёвывал мне задачки по обществознанию, когда я на манер шкодливого щенка с виноватым видом подходила к нему в обнимку со своим учебником для подготовки. Он коротко целовал жену и кивал мне, мол, пошли, мы прикрывали за собой дверь на кухне, чтобы не мешать всем остальным смотреть кино в общем зале, заваривали очередной травяной чай, и он мог бесконечно и разными словами разжёвывать мне одно и тоже, чтобы оно, наконец, стало удобоваримым, и улеглось в моей голове по полочкам. Папа объяснял мне не одну конкретную задачку, он объяснял, как работает этот мир в целом, и как работает закон в нашей стране в частности, он говорит, что если ты единожды сможешь понять логику написания этих законов, то юридический факультет, куда я и навострила лыжи, дастся тебе без труда.
Сто баллов по обществознанию утверждали две вещи: что он был прав, и что эту логику я всё же смогла понять. Нет, не так. Что папа смог мне её объяснить. Он не рассказывал мне о том, как должно быть, он говорил по факту, так, как оно есть, даже если отвечал на самые неудобные мои вопросы. Есть ли коррупция в стране? Конечно, есть. Точно также, как абсолютно во всех странах мира, в той или иной мере. Значит ли это, что стране настал швах, крах и капут? Да нет, не значит. Воруют все, и, если человек оказался на своём месте, значит, его сочли наиболее эффективным на этом месте, даже учитывая потенциальный масштаб украденного.
В его сторону этот вопрос задать я постеснялась, но он мне на него всё равно ответил, видимо, прочитав его в моём лице. "Да, Мил," - вздыхал мужчина. - "Я давал взятки, когда был адвокатом. И да, иногда защищал совершенно ужасных людей. В судействе мне пока не довелось, но, думаю, скоро тоже предложат." Я поинтересовалась тогда, мол, а как тогда с совестью быть, если защищаешь откровенных уродов, но и на это у него был ответ. "Ты просто пойми, что так работает судебная система. Её не дураки придумали. Если отобрать у человека право на защиту, то как тогда понять, кто виновен, а кто нет? Вместо Чикатило, например, посадили одиннадцать человек, одного расстреляли, один сам с собой покончил. И везде вина, казалось, была очевидна, раз дошло до высшей меры, но всего спустя пару лет ошибку пришлось признать. Именно вероятность судебной ошибки оправдывает работу адвокатов полностью, и лежит в основе извечной дилеммы о смертной казни. Вопрос на эту тему у тебя, кстати, вот здесь."
Однажды у нас с мамой на той же самой кухне состоялся разговор по душам. Мы точно также пили травяной чай, который каждую неделю на вкус отличался от предыдущего и для которого у нас с Алёнкой появилось по личному железному ситечку, - многоразовому аналогу чайных пакетиков, - и, втихаря от остальных, ели пирожные, коробку которых на следующий день нужно было ещё раз купить, чтобы никто не заметил подлога. Она облизывала пухлые губы от масляного крема, сетовала, что завтра ей придётся провести на дорожке на полчаса больше обычного, но совершенно ни о чём не жалела, судя по тому, с каким удовольствием принималась уминать следующее пирожное.