"Мы ждали больших проблем, понимаешь?" - разоткровенничалась она в ответ на моё воспоминание о том, как равнодушно все посетители детского дома смотрели на взрослых детей, и что про них я сперва подумала точно также. - "Гриша хотел, чтобы на тебя оформил опеку Миша, так было бы честнее и правильнее, чем жить в доме человека, который, по сути, лишил тебя семьи. Мы ждали скандалов, истерик, воровства, проблем в школе, а ты по дому ходишь на цыпочках и ищешь, в какой бы угол забиться, чтобы незаметнее быть. Только когда вся эта история с ломбардом случилась, я поняла, что ты дышать боишься, лишь бы мы тебя не вернули обратно."
"В жизни всякое бывает. Возвращают даже самых идеальных детей с самым идеальным поведением" - пожала плечами я тогда. - "Я боялась, что вы мне даже вещи не разрешите с собой взять, но это говорит больше обо мне, а не о вас."
"Мил, нам с тобой повезло так, как не бывает" - с улыбкой заверила меня мама в ответ. - "Я молюсь, чтобы Алёнка в твоём возрасте была такой же покладистой, как ты. Одного в толк не возьму, почему директор сочла тебя сложным ребёнком."
По иронии судьбы, буквально на следующий же день я показала, почему. Детский дом избавил меня от иллюзий, даже если когда-то я считала, что девочек не бьют по умолчанию, то жизнь доказала мне, что этот тезис крайне далёк от правды. Иными словами, когда нам поставили совмещённую физкультуру с параллельным классом по причине болезни их физрука, одна девочка сочла уместным расквасить нос моему сводному брату тяжёлым снарядом для метания, когда увидела, что руки у него заняты мячами для волейбола. Отработали две вещи: моя реакция, когда я поймала этот снаряд буквально у лица Стаса, и камеры видеонаблюдения, которыми школа была буквально утыкана.
В общем, да, я кинулась на неё и расквасила ей морду так, что не дай бог. Я прекрасно знала, что Стас, точно также, как и Саша, никогда не поднимет руку на женщину, но для себя лично не видела никаких преград. Она девочка, и я девочка, она детдомовская, и я, хах, тоже совсем недавно перестала ею быть. Собственно, в этом заключалась и ещё одна причина, по которой я ещё на шаг подпустила к себе своих опекунов - им оказалось совершенно наплевать на доводы той стороны, они были на нашей стороне, моей и Стаса, и даже если мы с ним молчали, отказываясь сдавать педсоставу своих соплеменников, кто бы что ни сделал, но даже дома, прежде чем ругать, нас выслушали.
В отличии от меня, Стас в своих родителях был уверен, он чётко знал, что они в любой ситуации за него, и потому спокойно и невозмутимо пояснил причинно-следственные связи, а после заявил, что ругать меня не даст. Не даст, и всё тут. Мол, Милка сделала то, что сделал бы я сам, если бы на месте той девки был пацан, и неважно, в кого из нас двоих полетел бы этот снаряд. Хотите ругать - ругайте и наказывайте обоих. В тот момент мне показалось, что Стас меня не только принял, но и зауважал, и, чёрт меня побери, но я совершенно ни о чём не жалела и поступила бы также снова, будь у меня выбор.
- Доченька, ты у нас большая умница, - также тихо заверила меня Света, раз и навсегда ставшая для меня мамой именно в этот момент. - Я безумно горжусь, что такая золотая девочка называет меня мамой.
У мамы длинные светлые волосы и она прикрывает ими мокрое пятно на шёлке, а мужчины сохраняют достоинство и позволяют сохранить его мне, никак не акцентируя внимания на моих мокрых щеках и хлюпающем соплями носе. Я бросила взгляд на папу, стесняясь обнять и его, но мужчина только одобрительно кивнул мне и по-доброму усмехнулся, мол, иди уже сюда. Он большой и тёплый, пахнет искрой из камина, что щёлкнула прямо под носом и заставила поморщиться или даже чихнуть, и в полголоса он требует от меня не городить чушь, когда я благодарю его за помощь. Нет, не потому что он делал только то, что обязался делать, а потому что и сам получал удовольствие от нашего общения по его профильной теме. Однажды папа признался мне, что если бы у него не выгорело с судейской лицензией, то он бы пошёл преподавать, а я считала, что этот мир потерял превосходного учителя, хоть и приобрёл справедливого судью. Впрочем, Ему там сверху виднее, в качестве кого мой опекун был нужнее этому миру.
- Эй, а я? - возмутился Стас, когда я с улыбкой отстранилась от папы. - Всех обняла, а меня нет.
- Про тебя даже захочешь - не забудешь, - со смешком фыркнула я. - Иди сюда, чудесина.
Стас чудесный во всю голову. Он ухахатывается с чернушного юмора, до сих пор не признался родителям, что курит, пахнет вишнёвым парфюмом от Тома Форда и у него восемь кубиков пресса. И да, он действительно фаталист до мозга костей, но про меня он говорит, что всегда мечтал о младшей сестре, и мы с Алёной для него - подарок, мол, можно посмотреть на младшую сестру в двух разных агрегатных состояниях и выбрать себе по душе. Конечно, это всё были шутки, потому что он мне не соврал в нашу первую встречу - он действительно клоун и придурок, но именно это я в нём так и ценила. Я не один раз обнаруживала себя в собственной постели, даже если засыпала совсем в другом месте, и мой вес, равняющийся весу голодающего барашка, не представлял для него совершенно никаких неудобств.